УБИЛ, МИМО.
Всё что я сейчас напишу, а вы прочтёте - с чужих слов, пусть и моего мужа, но мною не смотренное, не слышанное в оригинале и тем более не прочувствованное. Излагаю в стиле близком к тому, как если бы написал муж, а я бы только правила.
Я и Миша из города выехали на машине в сторону Старого Оскола, планируя доехать до трассы на Воронеж, далее через Борисоглебск спуститься на юг к Урюпинску. Сокращать путь до Урюпинска, следуя почти по прямой, не представлялось возможным. Отвратительные местные дороги сократили бы только километры, но не время.
Наш маршрут был проложен немного по дуге, увеличив расстояние на добрых 100 км., но уже по федеральной трассе. Выехали мы ближе к вечеру, рассчитывая попасть в Урюпинск к утру. Проезжая Волчанск перед самой границей с Россией в сторону Шебекино, я сказал Мише, что мы будем ехать по шоссе мимо дома моих родителей и можно было бы на 10 минут заскочить к ним, благо дом стоял рядом с дорогой.
Родители были дома, обрадовались. Миша представился моим лучшим другом, отец засуетился с рукопожатием Мишиной лапищи, а мать предложила пообедать, только кивнув на приветствие. Но время поджимало, остановились на молоке с лепёшками.
Отец узнав, что мы едем в Урюпинск пустился в воспоминания 20-и летней давности, как он ездил в Урюпинск на какую-то учительскую конференцию и что ему очень понравилась река Хопёр. Что в встретился там со своим фронтовым другом, которого не видел с 1945 года. И посетовал, что уже никогда не увидит ни Урюпинска, ни Хопёр.
Миша узнав, что отец успел юношей застать войну спросил, есть ли у отца награды. Мать не без гордости, приоткрыла шкаф и показала пиджак от выходного костюма отца с рядом орденов и медалей.
Что уж там придумал себе Михаил, я сразу и не понял, а надо бы было сообразить. Мой " лучший " друг предложил отцу, ни много ни мало, а проехаться с нами до Урюпинска и обратно. Отцу ещё не было 65 и на здоровье он не жаловался.
Выйдя на пенсию, он томился без дела, если только не считать жизнь на земле работой. Мать запричитала, заохала, как мол две ночи ехать в машине, не прилечь и не отдыхая.
Но Миша сказал, что у отца будет в распоряжении всё заднее сиденье " Волги ", а ночь в Урюпинске они проведут в гостинице. Да и Анатолию Ивановичу с пятницы до утра понедельника такая поездка будет не в тягость.
Отец раздухарился, стал поддакивать Михаилу, согласно кивая и убеждал мать, что очень хотел бы проехаться. Да и вот Миша говорит, что машину так на базаре одну не бросишь, а ведь надо сходить в туалет и покушать.
Миша мог и глухого уговорить купить у него патефон. Мастер был по уговорам. Мне и в голову тогда не пришло, для чего ему нужен был мой отец. Видать мать с отцом поцапалась с утра и тот был не против того, чтобы ей насолить, решив всё по-своему.
Еду, сказал отец и мать стала собирать для него и нас торбу, огорчаясь что в доме нет ничего жаренного, кроме домашней колбасы и сала. Миша радостно сообщил, что давно уже мечтал о домашней колбасе и сале, вот уж ненасытная утроба.
Отец поменял домашние брюки на выходные и влез в старый, но ещё приличный учительский пиджак. Михаил стал убеждать отца, что надо одеть выходной пиджак с орденами, и обязательно взять с собой удостоверение ветерана войны, мол так будет легче снять номер в гостинице.
Поехали. Мы впереди - отец сзади, полулёжа на подушках - думках, хоть и не больших, но во множестве. Миша в поездках любил комфорт, прихватывая даже одеяла. Багажник был доверху забит джинсовыми костюмами.
Ночь прошла в разговорах, на которые отец был охоч, а Миша их поддерживал, прогоняя сон.
Уже около восьми утра мы въехали на территорию городского рынка.
По центру рынка, как и везде по стране, возвышалось крытое, ангарного типа одноэтажное строение. Вещевые ряды были вдоль забора, кругом ямы в асфальте, заполненные грязью. Захолустье и убожество во всём.
Поставили " Волгу ", багажником к бетонному прилавку, разложили костюмы. Отец дремал до обеда в машине. Михаил сбегал в забегаловку в крытой части рынка, принёс пирожки и кофе в термосе, отвратительного вкуса, но другого не было, пили этот.
Достал одеяла, одним накрыл ноги отцу, а двумя крышу и стёкла дверей, чтобы ему не мешал свет. Старик растроганный, благодарил за заботу, за пирожки и кофе, который на его вкус - был очень крепким.
Миша оживился, стал зазывать покупателей, пересыпая свою речь прибаутками и улыбался, да такой обворожительной улыбкой, что многие подходили к прилавку, не в силах отказать обаятельному продавцу.
Пошла торговля. Покупателями были в основном молодые ребята и девчонки. Но костюмы брали и зрелые мужики, кто сыну, а кто и родственникам.
Все костюмы были по талии в куртках и брюках на резинках, что позволяло один размер растянуть и на крупного парня и щуплую девицу. Миша всё переживал, как-бы не пошел дождь, шепотом пояснив мне причину такого беспокойства.
Это для меня стало открытием и обеспокоило, не меньше чем Михаила. А вдруг как покупатель решит сразу постирать свою покупку, и увидев, во что превратился его модный костюм, с надписью на спине - " Монтана ", прибежит к нам с претензиями ?
Но Миша меня заверил, что пока постирает, да тот высохнет - нас уже здесь не будет или просто отдадим деньги.
Торговля шла бойко, многие покупали и благодарили за качество. С меня продавец никакой, в мои обязанности входило занимать покупателя, пока Михаил был занят с другим.
На душе было гадко, а тревога всё нарастала. Больше меня на такое не заманишь. Часам к трём мы уже продали две трети товара, как вдруг к машине подошел милиционер с парой дам, проверяющими из налоговой инспекции.
Миша успел мне шепнуть, чтобы я попросил отца выйти из машины, а я просто с ним бы стоял и разговаривал.
Тут-то я сообразил про ордена, и " доброту " к отцу - Михаила. Отец как назло, в этот момент выбрался из машины сам и стоял, оглядывая окружающий его мир.
Михаил совал в руки проверяющих какие-то бумаги и многозначительно кивал головой дамам инспекторам на моего отца. Я готов был провалиться в тар-тара-ры от стыда, что отец мог быть замазан этим подонком, ну и мною, раз уж я причастен ко всему.
Дамы видимо получили на лапу и улыбаясь удалились. Миша отдал команду - валим, отец поинтересовался что и мы, наспех собрав товар, поехали в гостиницу.
Я ехал молча, а Мишаня тараторил и хвалился, что у него всё схвачено. Так-же молча, я жевал в номере домашнюю колбасу, а отец всё спрашивал Михаила, сможет ли он завтра прогуляться по городу и увидеть Хопёр.
Я курил, лёжа на кровати, а отец с Мишей стали играть в морской бой. Слышно было только - Мимо и Убил. Говорить ни о чём уже не хотелось. Да и зачем ...
Когда бой был закончен, оказалось что отец выиграл, вот уж не ожидал от него такого умения. Когда отец сказал улыбаясь, что Миша убит и повержен, я не выдержал, встал и выпалил:
-- Нет отец, это он Убил, но Мимо. -- Собирайся папа, поедем домой поездом. -- Нас ждёт мать.
Комментариев нет:
Отправить комментарий