Какого чёрта я еду в это Запорожье ? Никуда я не еду. То есть я всё таки еду, но не в Запорожье. Я еду в Крым к детям и мужу. И какой дурак назвал город в среднем роде ? За гранитными порогами на Днепре, где когда-то шумела казацкая вольница, был построен город Александровск. Коммунцы переименовали, да ещё построили плотину, скрыв пороги под бурной водой, несущейся в чрево Чёрного моря. Зачем мне этот город ? Да ну, к чёрту его. Через пол часа по магистральной трассе в Крым будет поворот на Запорожье. Сверну ли я - не знаю, пока ещё не знаю, пока есть время надо подумать, или не думать, а просто проскочить мимо на Мелитополь, а там и до Судака - к детям и мужу.
Дела меня задержали на несколько дней дома, поэтому семейство пришлось отправить в Крым поездом. Муж машину не водил. Назад мы решили ехать на машине, прикупив перед возвращением в Судаке красного сладкого лука, персиков и виноград. Ещё была задумка привезти канистру Массандровского вина, благо до подвалов - хранилищ от Судака, всего двадцать минут езды.
Ну и ехала бы себе, так нет - заскочила на часок к тётке в Днепропетровск.
Я бы не заезжала, но у тётки сейчас гостила моя матушка, а ей хотелось передать внукам в Крым гостинцев.
Тётка, узнав что я еду мимо Запорожья, по простоте или с умыслом, спросила меня - давно ли я видела отца ? Матушка тут-же напряглась и попыталась перевести разговор на другое. А тётка не унималась, обратив моё внимание на то, что мой отец живёт в Запорожье.
Ну знаю я это и что ? Живёт себе и пусть живёт. А тётку, к явному неудовольствию маман, понесло.
-- Ну как-же, а ты разве не знаешь, тебе мать разве не говорила - отец перенёс инсульт и еле живой ? -- это она конечно сказала в укор моей матери, всегда осуждавшей её за невнимание к бывшему тёткиному мужу.
Слово за слово и на божий свет выплыло письмо от отцовой племянницы, старинной подружки мой тётки и живущей там-же, где и отец - в Запорожье, только в соседнем квартале.
Письмо я прочитала, адрес на конверте запомнила, а зачем и сама не знаю. Отца я не видела почти 20 лет и большого интереса к его судьбе не испытывала, как и он за эти годы к моей и внуков.
Всё не ладно, всё пошло как-то не так. Планировала к 11 часам утра быть в Днепропетровске, посидеть часок за чаем и рвануть дальше, чтобы к вечеру или уже по ночи, но не позже полуночи быть в Судаке. Но у тётки за болтовнёй досидела до трёх, пока выбралась из района Сокол на М-18, было уже четыре, так что в Судак уже бы попала только глубокой ночью. А тут ещё это письмо, тётка, маманя разругавшаяся вдрызг с сестрой, поздний выезд из Днепропетровска, всё не так и всё не этак.
Вот и знак поворота на Запорожье. Даже не знаю что именно я думала, но сигнал поворота был включен и я не спеша поехала к отцу. На всякий случай заглянула в записную книжку, сверив память с записанным перед выездом, так чтобы не видела мать, адресом отцовской родственницы, мне восьмой воде на киселе.
Приняли меня радушно, но со страхом в глазах и немым вопросом - какого тебя принесло ? Адрес отца мне не назвали, но дали провожатого, сына племянницы отца - Мишу. Миша пошептавшись с матерью, заметно оживился, когда ему мать передала бутылку водки, завернутую в газету, для дяди Ореста. Орестом звали моего отца. Видимо, уже почти лысый Миша, был приставлен ко мне как соглядатай, иначе зачем водка, да и кто её будет пить - ведь не я же с отцом ?
Миша дорогой болтал без умолку. Рассказав за пять минут, что дядя Орест очень уважает водку. Открыл Америку, а то я не знаю, что моих родителей развела водка, а не злой рок.
Дверь нам открыл старый и лысый мужчина, я даже в первую минуту не признала отца. Он был ниже меня ростом, припадал на одну ногу, опирался на палочку, а его рот кривила косая улыбка. Видимо это последствия инсульта. Но то, что отец остался в памяти высоким, как-то не вязалось с тем, что я увидела через 18 лет.
Я назвала своё имя, но отец только кивнул и сказал, что знает кто я и то, что я приехала. Ага, значит его уже предупредили по телефону, только вот зачем - не понятно. Обнялись, сдержанно поцеловав друг друга в щёки.
Кроме перекошенного рта, инсульт прошелся и по его речи. Он растягивал слова и дёргал головой назад, как-бы отбрасывая прядь волос со лба. В памяти, этот его полу тик, остался на всегда, а вот чуба уже не было, как и того красивого мужчины, называвшего меня - королевой сердца. А вот поди-ж ты, забыл свою королеву. Мать когда-то говорила, что отец ей сказал на прощанье:
-- Любимая женщина и любим ребёнок. Алименты буду исправно присылать, но видеться не будем. - а может мать и соврала, кто её знает.
Прошли на кухню, Миша суетился больше всех. Полез в холодильник, что-то доставал, резал, раскладывал по тарелкам. А мы с отцом сидели у стола и молча разглядывали друг друга, я в открытую, отец из под лба, как бы ненароком, в смущении.
Миша разлил водку по стаканчикам, себе и дяде Оресту. Мне налить я не дала, перевернув стаканчик вверх дном. Мужчины выпили, закусили и налили снова, а я не ела, только курила и прислушивалась к Мишкиной болтовне ни о чём и что для дяди Ореста мой приезд - большая радость.
Видимо бутылка и была стимулом для Миши - провожать меня. Меня ни о чём, никто не спрашивал, ни отец - ни Миша, заполняя пустой болтовнёй неловкость от всего происходящего.
Скоро бутылка была пуста и Миша засобирался домой, в спешке заняв у дяди Ореста ещё на бутылку, но приходить он уже не собирался, пожелав нам спокойной ночи и тревожно глянув на отца, как бы извиняясь что бросает его со мною, удалился.
-- Ты стала красавицей. - отец впервые, после ухода Михаила, посмотрел мне в глаза.
-- Твои внуки похожи на тебя. -- Жаль, что ты их никогда не видел. - с укором в голосе, может и напрасно, но я сказала ему эти слова, чтобы не разреветься.
-- Хочешь увидеть их на фото ? - и даже не успев услышать его согласие, я встала и пошла в прихожую к своей сумочке, на ходу промакивая глаза рукавом.
-- Хорошие ребята, наверно школьники уже .. - он это произнёс утверждая, но никак не спрашивая, поэтому я промолчала, прикуривая очередную сигарету.
Дальше разговор как-то не склеивался, отец стал убирать со стола тарелки. Оказалось, что и одна рука у него с трясущейся и плохо разгибающейся кистью. Я хотела помочь, но он молча придержал меня здоровой рукой за плечо, наверно говорить он тоже не мог, а может и не о чем ему было говорить или спрашивать. Да и что тут скажешь ? Я вышла покурить на балкон, а когда вернулась, посуда уже была вся в раковине, а фотография внуков - уже стояла за стеклом в серванте.
Мы проговорили ещё час, точнее он спрашивал, а я односложно отвечала. Поинтересовался как здоровье мамы, не вышла ли она замуж, хороший ли у меня муж ? Сообщил, как-бы вскольз, что вдовеет, болеет, но спасибо племяннице Гале и Мише, что не оставляют его, помогают чем могут.
Пообещал завтра мне показать город, хотя я даже не представляю, как он это мог с его ногой сделать. Я сказала что рано утром должна уезжать. Он сделал вид, что очень расстроен. А я просто почувствовала, что мы уже оба сыты нашей случайной встречей, что возможно я уже ему в тягость.
Решили ложиться отдыхать. Себе он постелил на кушетке, просто накрыв её пледом, а мне предложил взять свежее бельё из шкафа и лечь на диван-кровать, не забыв уточнить, что бельё всё стирано и выглажено Галей.
В шкафу и вправду всё постельное бельё лежало в стопках, всё аккуратно разложено. Когда я встряхнув простыню, стала её расправлять на диване, то увидела, что она вся в мелкой рыжеватой пудре, комками с зерно манки. Я попыталась взять другую простыню, но она тоже была пересыпана какой-то дрянью.
Я спросила отца, что это такое. Он посмотрел и забрав простыню из моих рук сказал - наверно это от моли. Галка мол просмотрела, зараза. Предложил мне лечь на диван в одежде, взяв его плед. Но я уже ничего не хотела, ни пледа, ни спать, ни отца, ни продолжения этой встречи.
Уже не помню, что я там наплела отцу о машине, брошенной у дома Гали и Миши, что лучше я всё таки поеду сейчас. На удивление, отец этим был обрадован, даже не пытаясь это скрывать, видимо он уже тоже тяготился мной, как и я им. Что-то видать наврали писатели, рисуя в прозе подобные встречи - исключительно розовыми красками. Расстались мы кивками, я обещала изредка писать, а он просил писать на Галин адрес, так как формально эта квартира уже Михаила, а он по родственному обмену числится у Гали.
Когда я выезжала из Запорожья, меня остановили на посту для ночной проверки транспорта. Инспектор поинтересовался маршрутом и посоветовал немного поспать прямо в машине у поста, так как у меня усталый вид и красные глаза. Я ответила, что осталось ехать не много, чуть меньше 200 км., а глаза красные от иллюзий и разочарований. Инспектор как-то странно на меня посмотрел и отдавая права сказал:
-- Иллюзии вам ни к чему, надо крепче держаться за руль и смотреть только вперёд на дорогу. - я это ему честно пообещала и даже ни разу не всплакнула в дороге. - А когда целовала детей, окончательно поняла для себя, что надо смотреть только вперёд.
Комментариев нет:
Отправить комментарий