ТРИПТИХ. Часть III.

УБИЛ, МИМО.

Всё что я сейчас напишу, а вы прочтёте - с чужих слов, пусть и моего мужа, но мною не смотренное, не слышанное в оригинале и тем более не прочувствованное. Излагаю в стиле близком к тому, как если бы написал муж, а я бы только правила.

Я и Миша из города выехали на машине в сторону Старого Оскола, планируя доехать до трассы на Воронеж, далее через Борисоглебск спуститься на юг к Урюпинску. Сокращать путь до Урюпинска, следуя почти по прямой, не представлялось возможным. Отвратительные местные дороги сократили бы только километры, но не время.
Наш маршрут был проложен немного по дуге, увеличив расстояние на добрых 100 км., но уже по федеральной трассе. Выехали мы ближе к вечеру, рассчитывая попасть в Урюпинск к утру. Проезжая Волчанск перед самой границей с Россией в сторону Шебекино, я сказал Мише, что мы будем ехать по шоссе мимо дома моих родителей и можно было бы на 10 минут заскочить к ним, благо дом стоял рядом с дорогой.
Родители были дома, обрадовались. Миша представился моим лучшим другом, отец засуетился с рукопожатием Мишиной лапищи, а мать предложила пообедать, только кивнув на приветствие. Но время поджимало, остановились на молоке с лепёшками.
Отец узнав, что мы едем в Урюпинск пустился в воспоминания 20-и летней давности, как он ездил в Урюпинск на какую-то учительскую конференцию и что ему очень понравилась река Хопёр. Что в встретился там со своим фронтовым другом, которого не видел с 1945 года. И посетовал, что уже никогда не увидит ни Урюпинска, ни Хопёр.
Миша узнав, что отец успел юношей застать войну спросил, есть ли у отца награды. Мать не без гордости, приоткрыла шкаф и показала пиджак от выходного костюма отца с рядом орденов и медалей.
Что уж там придумал себе Михаил, я сразу и не понял, а надо бы было сообразить. Мой " лучший " друг предложил отцу, ни много ни мало, а проехаться с нами до Урюпинска и обратно. Отцу ещё не было 65 и на здоровье он не жаловался.
Выйдя на пенсию, он томился без дела, если только не считать жизнь на земле работой. Мать запричитала, заохала, как мол две ночи ехать в машине, не прилечь и не отдыхая.
Но Миша сказал, что у отца будет в распоряжении всё заднее сиденье " Волги ", а ночь в Урюпинске они проведут в гостинице. Да и Анатолию Ивановичу с пятницы до утра понедельника такая поездка будет не в тягость.
Отец раздухарился, стал поддакивать Михаилу, согласно кивая и убеждал мать, что очень хотел бы проехаться. Да и вот Миша говорит, что машину так на базаре одну не бросишь, а ведь надо сходить в туалет и покушать.
Миша мог и глухого уговорить купить у него патефон. Мастер был по уговорам. Мне и в голову тогда не пришло, для чего ему нужен был мой отец. Видать мать с отцом поцапалась с утра и тот был не против того, чтобы ей насолить, решив всё по-своему.
Еду, сказал отец и мать стала собирать для него и нас торбу, огорчаясь что в доме нет ничего жаренного, кроме домашней колбасы и сала. Миша радостно сообщил, что давно уже мечтал о домашней колбасе и сале, вот уж ненасытная утроба.
Отец поменял домашние брюки на выходные и влез в старый, но ещё приличный учительский пиджак. Михаил стал убеждать отца, что надо одеть выходной пиджак с орденами, и обязательно взять с собой удостоверение ветерана войны, мол так будет легче снять номер в гостинице.
Поехали. Мы впереди - отец сзади, полулёжа на подушках - думках, хоть и не больших, но во множестве. Миша в поездках любил комфорт, прихватывая даже одеяла. Багажник был доверху забит джинсовыми костюмами.
Ночь прошла в разговорах, на которые отец был охоч, а Миша их поддерживал, прогоняя сон.
Уже около восьми утра мы въехали на территорию городского рынка.
По центру рынка, как и везде по стране, возвышалось крытое, ангарного типа одноэтажное строение. Вещевые ряды были вдоль забора, кругом ямы в асфальте, заполненные грязью. Захолустье и убожество во всём.
Поставили " Волгу ", багажником к бетонному прилавку, разложили костюмы. Отец дремал до обеда в машине. Михаил сбегал в забегаловку в крытой части рынка, принёс пирожки и кофе в термосе, отвратительного вкуса, но другого не было, пили этот.
Достал одеяла, одним накрыл ноги отцу, а двумя крышу и стёкла дверей, чтобы ему не мешал свет. Старик растроганный, благодарил за заботу, за пирожки и кофе, который на его вкус - был очень крепким.
Миша оживился, стал зазывать покупателей, пересыпая свою речь прибаутками и улыбался, да такой обворожительной улыбкой, что многие подходили к прилавку, не в силах отказать обаятельному продавцу.
Пошла торговля. Покупателями были в основном молодые ребята и девчонки. Но костюмы брали и зрелые мужики, кто сыну, а кто и родственникам.
Все костюмы были по талии в куртках и брюках на резинках, что позволяло один размер растянуть и на крупного парня и щуплую девицу. Миша всё переживал, как-бы не пошел дождь, шепотом пояснив мне причину такого беспокойства.
Это для меня стало открытием и обеспокоило, не меньше чем Михаила. А вдруг как покупатель решит сразу постирать свою покупку, и увидев, во что превратился его модный костюм, с надписью на спине - " Монтана ", прибежит к нам с претензиями ?
Но Миша меня заверил, что пока постирает, да тот высохнет - нас уже здесь не будет или просто отдадим деньги.
Торговля шла бойко, многие покупали и благодарили за качество. С меня продавец никакой, в мои обязанности входило занимать покупателя, пока Михаил был занят с другим.
На душе было гадко, а тревога всё нарастала. Больше меня на такое не заманишь. Часам к трём мы уже продали две трети товара, как вдруг к машине подошел милиционер с парой дам, проверяющими из налоговой инспекции.
Миша успел мне шепнуть, чтобы я попросил отца выйти из машины, а я просто с ним бы стоял и разговаривал.
Тут-то я сообразил про ордена, и " доброту " к отцу - Михаила. Отец как назло, в этот момент выбрался из машины сам и стоял, оглядывая окружающий его мир.
Михаил совал в руки проверяющих какие-то бумаги и многозначительно кивал головой дамам инспекторам на моего отца. Я готов был провалиться в тар-тара-ры от стыда, что отец мог быть замазан этим подонком, ну и мною, раз уж я причастен ко всему.
Дамы видимо получили на лапу и улыбаясь удалились. Миша отдал команду - валим, отец поинтересовался что и мы, наспех собрав товар, поехали в гостиницу.
Я ехал молча, а Мишаня тараторил и хвалился, что у него всё схвачено. Так-же молча, я жевал в номере домашнюю колбасу, а отец всё спрашивал Михаила, сможет ли он завтра прогуляться по городу и увидеть Хопёр.
Я курил, лёжа на кровати, а отец с Мишей стали играть в морской бой. Слышно было только - Мимо и Убил. Говорить ни о чём уже не хотелось. Да и зачем ...
Когда бой был закончен, оказалось что отец выиграл, вот уж не ожидал от него такого умения. Когда отец сказал улыбаясь, что Миша убит и повержен, я не выдержал, встал и выпалил:
-- Нет отец, это он Убил, но Мимо. -- Собирайся папа, поедем домой поездом. -- Нас ждёт мать.

Автор  Эриния Адоба

ТРИПТИХ. II часть.

ЖУЧИЛА.

Михаил по выживаемости мог соперничать с Сильвестром Сталлоне, по непотопляемости с современной подводной лодкой, а по умению с выгодой выходить из любой ситуации, перещеголял даже Остапа Бендера.
Миша был пройдохой высокой квалификации. Проучившись 7 лет, с перерывами академических отпусков, всё таки получил диплом юриста.
Но юристом работать не смог по причине незнания предмета даже на низовом уровне. Зачёты и экзамены на юрфаке он покупал, покупал и конспекты лекций, но не читал.
Академки брал лишь тогда, когда количество двоек и незачётов делало его присутствие в стенах юридической академии - двусмысленным.
Заветной мечтой Михаила, была сумасшедшая задумка на 4 года послать своего двойника грызть гранит юриспруденции. Эту идею-фикс, он так и не смог осуществить, другого такого человека, как Миша, наверно не сыскать бы и во всём мире.
Огромный, под 190 см., невероятно толстый, не менее 10-11 пудов веса, с длинным одутловатым лицом, лопоухий донельзя, с маленькими поросячьими глазками - Мишаня производил впечатление героя комиксов.
Его обаятельной изюминкой - была голливудская улыбка, во все 32 метало-керамических зуба. Но бегающие зрачки глаз, считать Мишу за добрейшего придурка не позволяли. Говорил он вкрадчиво, пришептывая и исключительно в ласкательно-уменьшительной форме речи.
-- Эриньюшка, золотце наше, а как-бы Мишеньке сварить чашечку кофейку ? - я шла и варила, подавала в маленькой чашечке грамм на 30.
Меня эти его чашечки, малюсенькие бутербродики и кусочки с чуть-чуточками - просто бесили. Я же знала, что чашечка для Миши должна была быть не менее, чем на 600 грамм, а бутербродик был размером с городской батон и 300-и граммами сухой колбасы.
Если вы решили, по незнанию угостить Мишутку яблочком, то смиритесь с тем, что он съест 10 яблок и попросит ещё.
Кличка у него была - Проглот, у тех кто его хоть раз приглашал за стол и Винни-Пух у шляпочно знакомых из-за лопоухости, где каждое ушко - размером с блюдце. Мишаня был лёгок на подьём, невероятно шустр и носил кроссовки 50 размера. Внешний вид дополнял адидасовский спортивный костюм и барсетка в руках, чуть меньшей докторского саквояжа.
Я с Мишей не дружила, просто он был знакомым моих друзей и мы часто пересекались в гостях.
Миша держал полу-подпольный швейный цех, с радостью приветствуя рождение кооперативов. Цех был взят в аренду у государства, но работал на Мишу. Многие ателье брали заказы от населения и передавали эти заказы Мишиному цеху. Доходы были копеечные, но они были официальные.
Левые дела цех обделывал не только обманывая государство, но и покупателей. На базаре молодёжь приобретала недорогие джинсы варёнки из подкладочной ткани, которая шла только на карманы, но после купания в жидко разведенном клее ПВА - производили впечатление добротного изделия. Естественно, после первой-же стирки или дождя, они превращались в половую тряпку.
Найти продавцов и изготовителей не представлялось возможным. Джинсовые брюки, рубашки и куртки фирмы " Винни-Пух ", Миша продавал на базарах от имени несуществующего кооператива, но не в своём городе, а на всей территории СССР.
Шей Миша свои изделия из нормальной джинсы, так какие претензии, только честь и хвала. Но карманка по 1 руб. 22 копейки метр - это уже обман, уголовное дело и тюрьма.
Миша стал " дружить " моего мужа, обхаживал и уговаривал поехать вдвоем на реализацию самопала в Урюпинск, просто как помощника - на что я глупая согласилась, ещё не зная качества Мишиного пошива.
Да и муж считал, что инженеру заработать на базаре 300 рублей за выходные - будет не зазорно. Времена были для промышленной интеллигенции не денежные.
То что на Мишиной заднице негде уже было пробу ставить - я понимала, но деньги в семье не плодились почкованием, а сыны-спиногрызы требовали велосипеды, магнитофоны, модную одежду, да и кушали с аппетитом.
Миша мог продать что угодно и кому угодно. Моему недотёпе он продал отрез чистой шерсти - английский шевиот на брюки, оказавшийся банальным полиэстером.
Мне подарил на день рождения брелок, который попискивал от хлопка в ладоши и будучи повешенным на связку ключей - мелодично напоминал о ключах - мы здесь. Естественно, что брелок не работал.
А когда Мишу пришли арестовывать по левым делам, то дверь он никому не открыл, мотивируя свой отказ детским голоском из-за металлической двери, что мол ему мама чужим дядям открывать дверь не разрешает.
Пытаясь протиснуться к прилавку с дефицитным товаром, Мишаня дурным голосом начинал орать:
-- Убили-и-и, человека убили-и-и ! - естественно толпа рассеивалась, не стремясь попасть в свидетели. Миша оказывался рядом с прилавком и скупал оптом дефицит, а когда народ его снова плотно обступал с желанием побить - он сумками как тараном пробивал себе дорогу к выходу, сурово крича в толпу:
-- Поберегись, ведро с краской, расступись, а то измажу !
Я видела много проходимцев по жизни, но такого артиста как Михаил, ни разу. Это был виртуоз аферы, романтик надувательства и вранья. Следующий рассказ триптиха о Мише и моём муже.

Автор Эриния Адоба

ТРИПТИХ. I часть.

ЛОБ.

Мой третий и последний тесть, из святой троицы, был самым образованным. Троицу я не взяла в кавычки потому, что перед истинной правдива. Они все были образованны, как может быть выучен мужчина, рождённый в СССР - до войны, той после которой в начале второго десятка лет, я появилась на свет. Но о первых двух в другой раз, не в поспешности и не между прочим.

Папа, а я так называла всех моих тестей, за не имением своего папы, мой последний и самый истинный друг-мужчина, такой-же сильный и умный, какой бывает в жизни молодой женщины нравственным ориентиром по жизни, если кому также повезло - как и мне.

О его сыне, моём также и последнем муже - я умолчу, он из другого рассказа.

Папу звали Анатолием. Он был 1926 года рождения и естественно, что в начале войны ещё не был призван в ряды Красной армии, а с 1942 года уже находился в немецком концентрационном лагере Освенцим (Аушвиц).

Он выжил, вернулся в родное село, заочно окончил Одесский университет и стал учительствовать в школе.

Мало того, что он до войны успел окончить только полных 6 классов школы, а когда сдавал вступительные экзамены в Университет уже 27 летним мужчиной, только пару лет как вернувшимся из-за границы, списанный по ранению из органов МО за рубежом - он все-же сдал экзамены на 5 и 4. Он был уникален в своей жажде к знаниям.

На экзаменах он свободно говорил на трёх языках - германо-романской группы, а ещё на пяти славянских с диалектами. Отработав положенные его совести 20 лет учителем - ушел на пенсию.

И так, теперь уже коротко. Он меня любил, той любовью, которой любит профессор своего талантливого ученика. Он выглядывал меня за штакетник хаты так, как не ждала своего Одиссея Пенелопа. Он жаждал общения, споров и полемики.

Я с ним говорила обо всём, о романтизме в литературе франков, о модальных немецких глаголах и азотной подкормке кукурузы. Запретных тем не было. Он ждал моего приезда с внуками, а я тяготилась общением с его сыном, редким недотёпой и лентяем.

Мы нашли друг друга. Вдвоем нам было хорошо. Мы дополняли мир собою.

Я с ним спорила до кулачков, а он до захлопывания перед мною дверей с пожеланием не приезжать года три.

Эти споры и вечно недоговорённые до обоюдного признания истины, как бы были для нас обоих перманентным эго, задачи которого были только в одном - в общении и любовании нашими согласиями.

Но однажды я приехала к папе Толе по телеграмме - Анатолий Иванович умер.

Даже не раздевшись, прямо в пальто я подошла к открытому гробу в большой комнате без мебели, её вынесли. Склонилась над его желтым лицом, положила ладонь ему на высокий лоб.

Вот тут я всё и поняла, его лоб был так безысходно холоден, что руку я убрала с испугом. Я была просто вздорной молодухой, зачем мы спорили, кому мне теперь доказывать своё ?

Я вышла на воздух, во двор.

Стояла и кусая губы повторяла - папа, вы были всегда правы, а я просто дура.

Зачем мы все спорим, дети с родителями, мужья с женами, каждый с самим собой.

Ловите момент, пока ещё успеваете возразить или признать правоту живых.

 

Автор  Эриния Адоба  

ЛЮБОВНИЦА, КОТОРАЯ ...

-- Сегодня в душ первым идёшь ты. -- Твоя очередь греть постель. - она даже этим всегда подчёривала, что она доминантка.
-- Как скажешь, но мне помнится, что я это делал и в прошлый раз.
-- Иди уже, не капризничай. - последнее слово неизменно оставалось за ней.
Мы встречались два раза в неделю, по вторникам и пятницам, в полуденные два часа, после двенадцати.
Мне не надо было ни у кого на работе отпрашиваться, надо мной не было начальников. Я сам был себе начальник, а муж Катрин был моим компаньоном в нашей с ним рекламной фирме. Алекс дал деньги, а я свой ум и талант, он купил небольшое полиграфическое издательство - я же им руководил, зарабатывая деньги себе и ему.
Катрин не работала и жила в праздности, проматывая деньги Алекса. Её день был заполнен спа-салонами, парикмахерскими, тренажерным залом и посещением подружек. Проконтролировать её в течении дня Алекс не мог, а наверно и не хотел. Он не задавал Катрин вопросов и не отвечал на её. Я стал крутить любовь с Катрин из-за лени, а может и потому, что Алекса я люто презирал.

Когда мы начинали наш бизнес, Алекс говорил:
-- Давай замутим фирмочку, наживём денег, а не пойдёт - продадим и разбежимся. - это он говорил до того, как фирма стала приносить приличный доход, а потом всё, что было в фирме, оказалось собственностью Алекса, включая и меня.
Конечно по большому счёту он был прав, ведь деньги были его, но то, что он полностью отошел от дел - меня несколько напрягло, получилось, что я просто менеджер в его фирме. С чем пришел - с тем и уйду, а о компенсации речь уже не шла.
Лень же моя проявилась в том, что я не был озабочен женщинами. Есть и есть, а нет - само подвернётся, но так чтобы бегать за любовями, уж нет, увольте.

-- Брысь к стенке, негодный мальчишка, с краю моё место, не забывай. - заворковала Катрин, голоском невинной девочки-подростка.
-- Нет, сегодня тебе придётся преодолевать этот горный выступ. - подыгрывая Катрин интонацией, я отбросил с себя край одеяла, не без интереса разглядывая её ещё влажное тело.
-- Я сказала двигайся, а не то я могу и уйти, ты меня знаешь. - будь ты неладна, чёртова командирша, подумал я, но всё таки передвинулся к стене.
Так всегда и во всём, что касалось наших отношений, она приказывает, а я слабо сопротивляюсь.
Точная копия Алекса, хотя тот более мягок, внешне вроде и уступчив, но всё выходит по его. Три шага уступок назад и один, но мощный прыжок вперёд.
Алекса я знаю со школьной скамьи. После школы наши дороги разошлись. Он поступил в университет на экономический факультет, а я в полиграфический институт. В школе мы друзьями не были, просто товарищами, без особой симпатии к друг другу, но и без конфликтов.
Я в очередной раз развёлся, а Алекс первый раз женился. Вроде он меня даже приглашал открыткой на свадьбу, точно не помню, но то что я не пошел, со временем, когда уже узнал Катрин - она сама подтвердила.
Возможно, что наши отношения бы начались на несколько лет раньше. С Алексом я встретился на 20-и летнем юбилее по окончанию школы. Допивали уже у него дома, тогда-то я и увидел первый раз Катрин.

-- Милый, не торопись, я ещё не согрелась. - я нырял в её близость, как слепой котёнок, ничего ещё не понимающий, даже то, что его просто топят.
-- Молчать, новобранец, смирно, в смысле вольно, но молча. - пусть хоть и в любовной игре, но я старался её хоть чем ни-будь, но уязвить.
Она была невероятно манкая, легко варьируя своей волей, над миром и мною, если только сама этого хотела. Она всё делала как хотела, а я был наверно одним из множества её хотений. После того, как она меня впервые затащила в постель, а инициатором этого была именно она, я решил что это гадко, как ни крути, но с Алексом так поступать было нельзя.
Потом я несколько раз откладывал разрыв с нею, каждый раз уговаривая себя, что один раз или несколько, сути уже не меняет. Была ли в этом месть Алексу - не знаю, но то что это приподымало мой статус для меня самого, над двусмысленным моим положением в фирме, несколько сглаживало обиду на компаньона.

-- Ты сегодня просто герой, даже наводит на мысль, что ты меня не просто ублажаешь, а пытаешься наказать собой. - мне казалось, что она меня видит насквозь, так точно она подчас определяла мой душевный настрой.
-- Просто ты мне подходишь по темпераменту, да и говорят что 37-и летние на пике мужских возможностей. - сейчас я ей не врал, она всегда, при наших встречах, меня на столько опустошала, что после у меня внутри гулял сквозняк.
Эту однушку я снимал сам, мои доходы от фирмы позволяли это делать без ущерба кошельку. В свою холостяцкую квартиру я её не водил, имея негативный опыт таких отношений. Женщины умеют обживать чужую территорию незаметно, но последовательно.
Когда ты решаешь расстаться с очередной симпатией, то это приходится делать обрывая не только контакты, а и вывозя несколько дней к бывшей её сотни вешиц - халаты, книжки, настенные чеканки, гардины, салфеточки и полотенца, а уж тапочек и сумок, так просто коробки.
Нет уж, обживаться у себя я никому уже не позволю. Тем более что жениться до 45 лет я не собираюсь.

-- Теперь я, только не помогай мне, ты же знаешь, я это не люблю. - чертова наездница, во всём прощальный аккорд всегда ставит сама, даже в таком интимном деле.
-- Только одно, коллега - не налегайте здорово на скальпель, операционный стол новый. - решил я снова съязвить, но она уже накрыла мой рот губами, прикусив мои, как кот холку кошке в любовную минуту.
С первых поцелуев и по сей день, мы никогда не говорили - люблю, даже ласкательные <милый> и <желанная>, звучали в наших интонациях, как слова для связки смысла и не более того. Из недели в неделю, из месяца в месяц мы выполняли функцию, необходимую нашим здоровым телам.
Даже когда я прихватывал простуду, она не встречалась со мной, даже не из боязни заболеть самой, а наверно потому, что ей придётся меня жалеть, а жалеть ей надо было только Алекса, хотя я сомневаюсь даже в этом.
Мы лежали лицом к лицу, измождённые и потные, курили и думали каждый о своём. Она наверно о покупке на следующей неделе новой шубы, а я о том, что пора уже завязывать с этой затянувшейся бодягой в любовь. Мне иногда уже стало казаться, что я уже видно разучился говорить женщинам нежные слова, если они не перед скорой близостью.

-- О чём ты думаешь, милый ? - спросила она, так как это умеет спрашивать только она, не ожидая ответа, а если и получив его - то тут-же позабыв.
-- Я думаю, желанная, а почему бы тебе не полюбить меня ? - я всегда побаивался себя в такие минуты, предчувствуя свою беспомощность, если получу от неё правдивый ответ.
-- Не пори чепухи, иди лучше свари кофе, мне уже пора собираться на встречу с парикмахершей, Алекс ведёт меня в ресторан. - вот только упоминания о Алексе, мне сейчас и не хватало.
-- А если мне плевать на ваш поход в ресторан ? - хватит на мне воду возить, вставай и вари сама свой кофе.

Может и не вовремя этот разговор, но он же должен состояться, так пусть будет сейчас.
-- Какая муха тебя укусила, я тебе кто - жена ? -- Да ты должен гордиться, что спишь с такой женщиной, как я. - ну ты и хватила, милая моя рабовладелица и жена этого недотёпы Алекса.
-- Значит любить меня ты не собираешься ? -- хотел я сказать с горечью в голосе, а получилось с издёвкой.
Да и черт с тобой, сытая лицемерка, даже несмотря на все свои прелести и рогоносца мужа.
-- Да пошел ты, приживала. -- Кем ты был бы, если бы не мой муж. - вот и славно, по делам мне, скушал бредни её муженька, а надо было не соглашаться пахать на этого хитрюгу.
-- Ты мне просто любовница, которая ... - договорить я не успел.
Катрин отвесила мне такую оплеуху, что на кухне что-то упало, а может это просто эхо, а может быть и моё сердце ...
Душа вдрызг. Работу я потерял, а любовница, которая ...
Странно, но я вдруг ощутил в себе радость и улыбка с моего лица - не сходила ещё несколько дней.

Автор  Эриния Адоба

ПАЦЮК.

Хотела накропать целый рассказ. Но подумав, что это надолго - решила обойтись малой формой микрушки. И так ...  

 

Если кто не знает, что или кто это, поясню. Пацюк в Украине - это крыса мужского пола. Только дикая, а не жалкое подобие в виде крыса лабораторного. Слово это или как там его назвать, обозначение породы или отряда грызунов, не суть важно. - Rattus по латыни.

Мой герой был серым, только грудка у него была бурая с седыми волосками. Как жилетка у Остапа Бендера - с искрой. Пацюк был мощным, здоровым агрессором до 600-700 грамм веса. В длину не менее 70 см. с хвостом. Он пожаловал ко мне из-за выпавшей заглушки в канализационном коллекторе. Моя мастерская была в полуподвале старинного дома. Он целенаправленно продвигался ко мне в мастерскую, порядком изгрызши заглушку.
Приняла я его радушно, можно сказать по-отечески, а точнее по-матерински. Он видать у меня обосновался уже как дней десять, прежде чем я поняла, что в мастерской не одна.

То исчезали бутерброды из шкафчика, вместе с кульком, то буханка хлеба, оставленная на столе - вдруг уменьшалась до половины. Судя по крошкам и оставленным прикусам на горбушке - голодающий был зубат и крупен. Но когда, стали испаряться в воздухе шоколадные конфеты - моя слабость, я взбунтовалась.
Мы столкнулись лицом к морде у рукомойника, он сидел на полочке над зеркалом, в которое я посмотрелась. Я заорала верхним контральто, как если бы примадонне бросили в лицо, что она бездарь. Дооравывала я на одном дыхании верхним СИ, третьей октавы - уже на столе.

Крысу моё бельканто очень понравилось. Он и не думал убегать. Да и куда он мог бежать, если заглушку в коллекторе я поставила на эпоксидную смолу.
Товарищ Пацюк, по окончании моего выступления, спрыгнул на пол, скользя по стене розовыми лапками, и спокойно полез под шкаф. Я так-же "спокойно" спрыгнула со стола и выскочила наружу, почти снеся напрочь закрытую фанерную дверь.

 

Пошла консультироваться у знающих коллег в соседнюю мастерскую.
Вооруженная знаниями вернулась, громко топоча по полу.
Посреди мастерской соорудила из ваты домик с норками. Взяла какой-то дрын и стала им стучать по всему, что было в мастерской.
Ура, крыс выскочил на середину и нырнул в домик из ваты. Согласно инструкции я взяла подставку для софитов, с блином невероятной тяжести внизу стойки и приподняв - с силой опустила блин на домик.
Просто удивительно, но под блином оказалась моя стопа в сапоге, а крыс выглядывал из целого домика на то, как я валяюсь на полу от боли и истерично вою. Я видела этот его взглядик, он был мне укором за жестокость.
Придя в себя и схватив дрын, хромая, я стала последовательно преследовать Пацюка, круша всё, что мне попадалось под удары.

Я загнала крыса в угол и стала медленно на него наступать. Если кто помнит отклеившийся ус у Лёлика - Папанова в Бриллиантовой руке, - так то просто дешевая мелодрама.

Трагедия была у Пацюка. Трагедия развязки и моего падения, как защитницы всего живущего на земле.
Когда до нанесения смертельного удара по крысу, оставался только миг, как мой оккупант - стал на задние лапы и вжавшись спиной в угол, завыл тонко и невыносимо.
Дрын я бросила, на подбитой ноге доковыляла до двери, и несмотря на запрет соседей по мастерской - открыла в общий коридор входную дверь.

Села на стул и согнувшись в поклоне предложила крысу проследовать вон.

 

Пацюк не стал себя упрашивать дважды и чинно проследовал к двери, кивнув мне благодарно на прощанье, перевалил через порог. Нет, ну без хохм - он таки кивнул, сволочуга.
Смотрите, Пацюк - Пацюком, а тоже - политес соблюдает. 

 

Автор  Эриния Адоба

ТОЛЬКО ВПЕРЁД.

Какого чёрта я еду в это Запорожье ? Никуда я не еду. То есть я всё таки еду, но не в Запорожье. Я еду в Крым к детям и мужу. И какой дурак назвал город в среднем роде ? За гранитными порогами на Днепре, где когда-то шумела казацкая вольница, был построен город Александровск. Коммунцы переименовали, да ещё построили плотину, скрыв пороги под бурной водой, несущейся в чрево Чёрного моря.

Зачем мне этот город ? Да ну, к чёрту его. Через пол часа по магистральной трассе в Крым будет поворот на Запорожье. Сверну ли я - не знаю, пока ещё не знаю, пока есть время надо подумать, или не думать, а просто проскочить мимо на Мелитополь, а там и до Судака - к детям и мужу.
Дела меня задержали на несколько дней дома, поэтому семейство пришлось отправить в Крым поездом. Муж машину не водил. Назад мы решили ехать на машине, прикупив перед возвращением в Судаке красного сладкого лука, персиков и виноград. Ещё была задумка привезти канистру Массандровского вина, благо до подвалов - хранилищ от Судака, всего двадцать минут езды.
Ну и ехала бы себе, так нет - заскочила на часок к тётке в Днепропетровск.
Я бы не заезжала, но у тётки сейчас гостила моя матушка, а ей хотелось передать внукам в Крым гостинцев.
Тётка, узнав что я еду мимо Запорожья, по простоте или с умыслом, спросила меня - давно ли я видела отца ? Матушка тут-же напряглась и попыталась перевести разговор на другое. А тётка не унималась, обратив моё внимание на то, что мой отец живёт в Запорожье.
Ну знаю я это и что ? Живёт себе и пусть живёт. А тётку, к явному неудовольствию маман, понесло.
-- Ну как-же, а ты разве не знаешь, тебе мать разве не говорила - отец перенёс инсульт и еле живой ? -- это она конечно сказала в укор моей матери, всегда осуждавшей её за невнимание к бывшему тёткиному мужу.
Слово за слово и на божий свет выплыло письмо от отцовой племянницы, старинной подружки мой тётки и живущей там-же, где и отец - в Запорожье, только в соседнем квартале.

Письмо я прочитала, адрес на конверте запомнила, а зачем и сама не знаю. Отца я не видела почти 20 лет и большого интереса к его судьбе не испытывала, как и он за эти годы к моей и внуков.
Всё не ладно, всё пошло как-то не так. Планировала к 11 часам утра быть в Днепропетровске, посидеть часок за чаем и рвануть дальше, чтобы к вечеру или уже по ночи, но не позже полуночи быть в Судаке. Но у тётки за болтовнёй досидела до трёх, пока выбралась из района Сокол на М-18, было уже четыре, так что в Судак уже бы попала только глубокой ночью. А тут ещё это письмо, тётка, маманя разругавшаяся вдрызг с сестрой, поздний выезд из Днепропетровска, всё не так и всё не этак.
Вот и знак поворота на Запорожье. Даже не знаю что именно я думала, но сигнал поворота был включен и я не спеша поехала к отцу. На всякий случай заглянула в записную книжку, сверив память с записанным перед выездом, так чтобы не видела мать, адресом отцовской родственницы, мне восьмой воде на киселе.
Приняли меня радушно, но со страхом в глазах и немым вопросом - какого тебя принесло ? Адрес отца мне не назвали, но дали провожатого, сына племянницы отца - Мишу. Миша пошептавшись с матерью, заметно оживился, когда ему мать передала бутылку водки, завернутую в газету, для дяди Ореста. Орестом звали моего отца. Видимо, уже почти лысый Миша, был приставлен ко мне как соглядатай, иначе зачем водка, да и кто её будет пить - ведь не я же с отцом ?
Миша дорогой болтал без умолку. Рассказав за пять минут, что дядя Орест очень уважает водку. Открыл Америку, а то я не знаю, что моих родителей развела водка, а не злой рок.
Дверь нам открыл старый и лысый мужчина, я даже в первую минуту не признала отца. Он был ниже меня ростом, припадал на одну ногу, опирался на палочку, а его рот кривила косая улыбка. Видимо это последствия инсульта. Но то, что отец остался в памяти высоким, как-то не вязалось с тем, что я увидела через 18 лет.

Я назвала своё имя, но отец только кивнул и сказал, что знает кто я и то, что я приехала. Ага, значит его уже предупредили по телефону, только вот зачем - не понятно. Обнялись, сдержанно поцеловав друг друга в щёки.
Кроме перекошенного рта, инсульт прошелся и по его речи. Он растягивал слова и дёргал головой назад, как-бы отбрасывая прядь волос со лба. В памяти, этот его полу тик, остался на всегда, а вот чуба уже не было, как и того красивого мужчины, называвшего меня - королевой сердца. А вот поди-ж ты, забыл свою королеву. Мать когда-то говорила, что отец ей сказал на прощанье:
-- Любимая женщина и любим ребёнок. Алименты буду исправно присылать, но видеться не будем. - а может мать и соврала, кто её знает.
Прошли на кухню, Миша суетился больше всех. Полез в холодильник, что-то доставал, резал, раскладывал по тарелкам. А мы с отцом сидели у стола и молча разглядывали друг друга, я в открытую, отец из под лба, как бы ненароком, в смущении.
Миша разлил водку по стаканчикам, себе и дяде Оресту. Мне налить я не дала, перевернув стаканчик вверх дном. Мужчины выпили, закусили и налили снова, а я не ела, только курила и прислушивалась к Мишкиной болтовне ни о чём и что для дяди Ореста мой приезд - большая радость.
Видимо бутылка и была стимулом для Миши - провожать меня. Меня ни о чём, никто не спрашивал, ни отец - ни Миша, заполняя пустой болтовнёй неловкость от всего происходящего.
Скоро бутылка была пуста и Миша засобирался домой, в спешке заняв у дяди Ореста ещё на бутылку, но приходить он уже не собирался, пожелав нам спокойной ночи и тревожно глянув на отца, как бы извиняясь что бросает его со мною, удалился.
-- Ты стала красавицей. - отец впервые, после ухода Михаила, посмотрел мне в глаза.
-- Твои внуки похожи на тебя. -- Жаль, что ты их никогда не видел. - с укором в голосе, может и напрасно, но я сказала ему эти слова, чтобы не разреветься.
-- Хочешь увидеть их на фото ? - и даже не успев услышать его согласие, я встала и пошла в прихожую к своей сумочке, на ходу промакивая глаза рукавом.
-- Хорошие ребята, наверно школьники уже .. - он это произнёс утверждая, но никак не спрашивая, поэтому я промолчала, прикуривая очередную сигарету.
Дальше разговор как-то не склеивался, отец стал убирать со стола тарелки. Оказалось, что и одна рука у него с трясущейся и плохо разгибающейся кистью. Я хотела помочь, но он молча придержал меня здоровой рукой за плечо, наверно говорить он тоже не мог, а может и не о чем ему было говорить или спрашивать. Да и что тут скажешь ? Я вышла покурить на балкон, а когда вернулась, посуда уже была вся в раковине, а фотография внуков - уже стояла за стеклом в серванте.

Мы проговорили ещё час, точнее он спрашивал, а я односложно отвечала. Поинтересовался как здоровье мамы, не вышла ли она замуж, хороший ли у меня муж ? Сообщил, как-бы вскольз, что вдовеет, болеет, но спасибо племяннице Гале и Мише, что не оставляют его, помогают чем могут.
Пообещал завтра мне показать город, хотя я даже не представляю, как он это мог с его ногой сделать. Я сказала что рано утром должна уезжать. Он сделал вид, что очень расстроен. А я просто почувствовала, что мы уже оба сыты нашей случайной встречей, что возможно я уже ему в тягость.
Решили ложиться отдыхать. Себе он постелил на кушетке, просто накрыв её пледом, а мне предложил взять свежее бельё из шкафа и лечь на диван-кровать, не забыв уточнить, что бельё всё стирано и выглажено Галей.
В шкафу и вправду всё постельное бельё лежало в стопках, всё аккуратно разложено. Когда я встряхнув простыню, стала её расправлять на диване, то увидела, что она вся в мелкой рыжеватой пудре, комками с зерно манки. Я попыталась взять другую простыню, но она тоже была пересыпана какой-то дрянью.
Я спросила отца, что это такое. Он посмотрел и забрав простыню из моих рук сказал - наверно это от моли. Галка мол просмотрела, зараза. Предложил мне лечь на диван в одежде, взяв его плед. Но я уже ничего не хотела, ни пледа, ни спать, ни отца, ни продолжения этой встречи.

Уже не помню, что я там наплела отцу о машине, брошенной у дома Гали и Миши, что лучше я всё таки поеду сейчас. На удивление, отец этим был обрадован, даже не пытаясь это скрывать, видимо он уже тоже тяготился мной, как и я им. Что-то видать наврали писатели, рисуя в прозе подобные встречи - исключительно розовыми красками. Расстались мы кивками, я обещала изредка писать, а он просил писать на Галин адрес, так как формально эта квартира уже Михаила, а он по родственному обмену числится у Гали.
Когда я выезжала из Запорожья, меня остановили на посту для ночной проверки транспорта. Инспектор поинтересовался маршрутом и посоветовал немного поспать прямо в машине у поста, так как у меня усталый вид и красные глаза. Я ответила, что осталось ехать не много, чуть меньше 200 км., а глаза красные от иллюзий и разочарований. Инспектор как-то странно на меня посмотрел и отдавая права сказал:
-- Иллюзии вам ни к чему, надо крепче держаться за руль и смотреть только вперёд на дорогу. - я это ему честно пообещала и даже ни разу не всплакнула в дороге. - А когда целовала детей, окончательно поняла для себя, что надо смотреть только вперёд.

Автор  Эриния Адоба

ЗАПИСНАЯ КНИЖКА. №3.

*
Я сама на треть носительница кровей Давидовых. Но меня честно раздражает в Русском форуме закоперщики - Илья Давыдович и Илья Самуилович. Мне было бы странно видеть и слышать, что в Иерусалиме бы решали проблемы - Иван Иванович и Иван Петрович. 

* 

" Эх, Иосиф, мой дорогой Сосо, какая жалость, что ты так и не стал священником. " Екатерина Георгиевна Джугашвили, перед смертью ...

*  Эриния, почему все герои ваших анекдотов евреи ? - А вас что - это напрягает ? - Нет, но вас могут обвинить в антисемитизме. - Тогда так. " Сидели как-то на берегу Ледовитого океана два эскимоса - Абраша и Лёва..."

* 

Из текста рекламы препарата " Тоути" на ТВ RTVi в зап. европе, рекламируемого для увеличения потенции..
- " Это средство позволяло китайскому императору исполнять функции с удовольствием и радостно. " Задумываюсь ...интересно, а кто ему это запрещал без препарата ?

* 

У нас ведь как, каждый второй ценитель и знаток поэзии. Спросишь такого, горе-знатока, подскажите, а как звали нашего Бродского, свет Александровича. Бац, и все исчезают, скоренько в Википедию нырнув. А через пару минут с вопросом - А вы разве не знаете, что Иосифом ?

* 

Пойду присплю кота. Подушим с ним подушку. Вчера легла в ваших 6-00 ночи. А с 10-00 уже в ленте. Будь проклят тот день, ровно два с половиной года назад, когда дети меня уговорили купить ноут. Да будет благословен день января 2013 года, когда я стала посещать Фейсбук. В Тви не в счёт, то святое, хотя и бесполезное дитя.

*

Вы меня извините, милые дамы, бальзаковки и убелённые сединами матроны, те кто в вечном поиске и те, которые уже нашли, томящиеся девицы и страстные перестарки, жены ещё не старых мужчин и отчаявшиеся тихони - все, кто сидит в Фейсбуке после полуночи. Вам что, монитор милее мужского плеча ? Что вы ищите в здесь в эти часы, когда уже надо сладко засыпать с надеждой и забывать весь мир - ради вас самих, близких и детей ?

* 

Примите за анекдот. СССР. Одесса. Дом работников торговли. Ночь. Крик с улицы - Вася...? Вася..? Голос из форточки - Чегго ви кричите ? Нет здесь никаких Васей. Это дом коопегративный, здесь Васи не живут.

* 

Кстати традиционный наш гранённый стакан - разработан художником Васнецовым, им же придуман комплект шапки Богатырки и шинели с декоративными апликативными накладками. Это шинель красноармейца и будёновка.

* 

Когда-то ради шутки, дабы подросток не бросал рисование, наплела ему, что если научится хорошо рисовать - то одетых девочек сможет видеть как голых. Через годы при встрече спросила, помогает ли ему рисунок "видеть".
- Ещё и как, осваиваю теперь это умение на практике.
- А как же рисование, не бросил ?
- Бросил. Отвлекает.

* 

Из личного. Вы голубушка по мастерской (скульптурной) в кедах не ходите. Пол цементный и сырость. Тут конец один - или в гроб или дурак на всю жизнь. Поверьте, я это всё испытал на себе.

* 

Изобразительное искусство ставит чёткую задачу, принятие образа или его отрицание, на первое место в исследовании - что-же такое гармония. Мы достаточно точно принимаем сигналы от объекта - свой чужой. Главной системой одобрения и принятия - есть первичная узнаваемость объекта. Есть некий образ в подсознании добра человека. В виде силуэта того, чей образ запечатлён и узнаваем издали, ещё даже не видя узнаваемых черт. Это и есть стрелы - свой, чужой.

* 

Меня всегда поражала однобокость Нобеля. Говорят, что он не жаловал математиков или физиков, не помню, но кому-то из этих специализаций Нобелевскую премию - он приказал не присуждать. По литературе премия есть, Премия Мира жива. А почему нет Нобелианы за произведения изобразительного искусства ? Тут явно что-то не так. Говорят, что мол критерии оценок размыты и субъективны. А литература что ? Там всё ясно ? Нет, тут что-то не то !

* 

Познакомьтесь господа, это бывшая жена моего брата, а это новая жена моего брата, а этот юноша - новый муж бывшей жены моего брата, ну а сей красавец - бывший муж новой жены моего брата, а этот мерзавец - естественно мой бывший брат.

* 

А мы в 70-ых в день стипендии сбрасывались по 3 рубля. И суммой в 15 руб. распоряжались рачительно. В автогараже в столовке брали 30 пирожков с мясом по 5 копеек и 10 бутылок крепкого белого по 1 рублю. 12 копеек. А на оставшиеся два с мелочью ирисок. Мы были очень рачительные расстратчики. По одной бутылке выпивали вместе, а одну несли домой, женам и мужьям.

* 

Как-то в комментариях к статусу Ирины Цвей о своем пёсике, ради которого она дома перестала держать и употреблять сыр, так как собак страдал - какой-то борзый учёный разместил ссылку об академике строителе и его научном труде о "Акустические особенности зданий " и прочей чепухе, имеющей отношение к теме сыра, как кирпич к голове этого идиота.

*

Есть такие евреи - феллаши. Так те ни продать, ни купить, не покараулить. А зарежут и глазом не моргнут. А есть Энштейны, Айзенштейны, Ойстрахи и Бродские. Так что дело не в кровях, дело в условиях, в которых формировался этнос.

*

Выступает по телевизору немец, бывший гражданин СССР, но ушедший с армией Гитлера с Украины. Так себя и представляет - ариец, родом с Украины. Это мне напомнило текст оригинальных фашистских агиток 41-х года, сбрасываемых немецкими самолётами над окопами солдат Красной Армии. .....
- Кончайте с пархатыми казацкими комиссарами - мы отправим вас жить на вашу родину на Беломорский канале.

* 

У моего одного из свёкров, был сосед с характером Плюшкина, так он всякой дряни натаскал несколько тонн в дом и сарай в деревне. А ещё этот сосед, скупой и жадный, так долго мял в руках рубль, которым вертел перед носом внука, как-бы желая этот рубль подарить на день рождения - что затёр и порвал на четыре части. Как он горевал, этот супер жлоб и сволочь.

* 

Если атеистика утверждает, что бога нет, то как она своим отрицанием может утверждать то, чего для неё не существует ? Вот я например, не встречала мужчину - скромного, но шикующего,.. жадного, но расточительного,.. умного, но нищего,.. богатого, но дурака,.. моего мужа, но любящего только меня. Но это же не убеждает меня, что мужа у меня нет.

* 

Евангелие от Марка. Глава 14. 58 - Мы слышали как он говорил : Я разрушу храм сей рукотворённый и через три дня воздвигну другой не рукотворённый. (Но интересно другое, Марк утверждает, что эти слова сказаны, как лжесвидетельство на Иисуса.) 57 - И некоторые встав лжесвидетельствовали против Него и говорили. Дальше идёт 58, которую я изложила выше. Марк называет это - лжесвидетельством. Гражданин Марк сам слов этих слышать не мог, в силу разности возраста - был дитё, когда это произносилось. Записал их со слов третьего лица, установленного косвенно. Как свидетельство веры принято быть не может. Вот и выходит, что и евангелия врут.

* 

Да, немцы освобождаются. Мало уже осталось стариков и старух, кого война загнала в окопы и под бомбёжки союзников. Пик вины у немцев пришелся на 60-е годы. Особенно больно это всё сказалось на молодёжи и тех кто в войну был ребёнком. Германии грозил неуправлямый хаос. Панки, Роте Армее фракцион, Бомбисты, ультра правые и левые, соци и наци, демократы и консерваторы. Только когда бунтари начали седеть, а их отцы стареть - нация успокоилась.

* 

Каждый, более или менее грамотный человек, начинает фразу с внутренней преамбулы. - Что хочу сказать, чем подтвердить или аргументировать фактологически и зачем твоя мутатень нужна людям ? Просматриваю речи М. Горбачёва. - " Я вот, что хотел сказать. Это вам не просто так. Это живой вопрос и ответ на всё. Многие хотят, но не все думают, что могут так. " Как такому дебилоиду доверили власть на сломе кардинальных реформ в Стране ? Я думаю, это была задумка КГБ.

* 

Начиная историю от крестовых походов раннего средневековья до начала прошлого века, все попытки пограбить и в дальнейшем подчинить себе ближний восток, Синай, Палестину и Север Африки - всё прикрывалось библейскими истинами. Как и творилось всё во имя их и мотивировалось выдержками из нового завета во имя и торжества веры над неверными. Вот такая она Библия ! Только такая, какой её хотят видеть христианские подонки, как и коран, в руках фанатиков и подонков.

* 

Многие политики и аналитики на западе, судят о российской оппозиции по лжи и компиляции льющейся с экранов российских каналов мутной жиже. Западные журналисты и документалисты снимают в России много объективного об оппозиции, но это показывают мало и в ночное время, да ещё с тупыми комментариями и шарканьем в реверансах перед Путиным. То ли на них давят, то ли такова большая европейская политика - не дразнить русского медведя, то ли извращённая толерантность.

* 

Опять всё упирается в определение - религиозное чувство. В изобразительном искусстве есть - эстетическое наслаждение, эстетическое отвращение, эстетика чувственного мира человека и общества на основе обычаев, культуры и уклада эмоционального восприятия мира. И ещё много всякой чепухи, выдуманной искусствоведами и идиотами. Может заменить на эстетические чувства ? Ведь религиозное чувство - это эстетика убеждений в чём-то или понимание явлений, согласующееся со свободой совести и души. Бред это всё, чувства ... и у кота моего чувства, оскорбляя кота - я оскорбляю его чувства.

* 

Если только не в тягость. Когда-то мой знакомый имел тёщу, умерла она в глубокой старости. У тёщи была сестра близнец, лежачий инвалид первой группы. Ей о смерти сестры не сказали, это бы её убило. Сёстры общались по междугородному телефону. Не часто, раз пять-шесть в месяц. Пришлось зятю взять на себя роль умершей тёщи. Интонацию и голос он изображал достоверно, он артист драмтеатра. Думали временно, но затянулось на год. "Чужая шкура" - затянуло. Зять стал заговариваться, говоря часто - я пошла, я купила. Даже обращался к психиатру за помощью. Да, из образа можно и не выйти без последствий. *  Мой муж положил на крышу машины барсетку со всеми документами и уехал. Через неделю её принёс бомжеватого вида мужчина, правда без денег и отдал. Права, тех.паспорт, паспорт и всё остальное ценное уцелело. Получил вознаграждение, хотя и не просил. Муж, на всякий случай попросил его предъявить свои документы. Запомнил прописку. В барсетке, кроме документов мужа - был и чужой паспорт и права. Поехал разбираться к тому, чьи были документы. Приехав рассказал. Тот, кто нашел барсетку, забрал деньги и оставил её у себя, положив туда и свои документы и тоже потерял. Отдавать её не хотел. Половину суммы полученной за украденные у мужа деньги и возвращенные документы, с учётом отступных, муж отдал "бомжу" и взял его на работу шофёром за честность. *

Осип Мандельштам был невероятно жаден. Современники вспоминали. Любимое занятие Осипа - прийти в кондитерскую, сесть за столик, заказать стакан Зельтерской и с блокнотом отрешенно смотреть в поверх голов. Если его приветствовали из-за соседнего стола, то он подходил, садился и отвечал поклоном. Подошедшего официанта просил принести его стакан с водой, оставленный на столе. Видя, что он пьёт только воду, ему предлагали что-нибудь со стола. Иногда и заказывали, заказывал и он. Откушав, Ося расплачивался за стакан воды, откланивался и не благодаря чинно удалялся. Это было и до революции и в годы НЭПа в советских ресторанах. Жлоб был первостатейный, но с душой ребёнка великий поэт.

* 

Сама не видела, но рассказал честный человек. - Сидел он как-то в Кнайпе, то есть в немецкой Забулдыжной. Заходит выпивший мужик и просит на плохом немецком хозяина продать ему на вынос 2 бутылки водки Смирнов по 0,7. Хозяин заартачился, но увидев две купюры по 50 евро вынес пакет с бутылками. Мужик достал одну, откупорил и сорвал пластиковый дозатор зубами и начал пить с горла.… Все подумали, что просто хочет проверить, не палёнка ли польская. Пил, пил и выпил до дна. Закурил. Через пару минут достаёт вторую. Тот-же вариант. Начал пить из второй. Хозяин лопочет что-то о полиции. Мужик выпил половину и бутылку отдал хозяину сказав, на плохом немецком - это тебе. И вышел. Хозяину неудобно, извиняется, мол это русский, они так ужинают, привыкли. Все в шоке, но на их лицах были завистливые улыбки.

* 

Получила письмо. Много мол рефлексирую на ЖИД, КАВКАЗСКУЮ НАЦИОНАЛЬНОСТЬ, НЕГР и пр. умаляющие достоинства человека определения. Хотя слышала, что даже тувинцы, мордва, народы Коми - считают себя не только россиянами, а и также употребляют в речи подобное - " кавказская национальность."
Когда к нам в гости приезжал дедушка, крымский татарин с бабушкой мингрельской …еврейкой из русского города Обоянь, соседи шипели в спину - ЧЮШКИ понаехали.
Когда другой дедушка, потомок русских Санкт-Петербургских купцов, финн по национальности и другая бабушка с чуть-чуть раскосыми глазами, уроженки дальневосточного Благовещенска, то ли орочанка по своей бабушке, то ли русско-китайская древняя помесь, и живущие на Украине - всё те же соседи, называли их за глаза - УРЮКАМИ. А когда я, ещё ребёнок, получала письма от моей 95 летней прабабушки польки, носительницы крови князей Чарторижских - Винцкевич, даже почтальон называл мою прабабку оскорбительно - ЗАНОСЧИВОЙ ПШЕЧКОЙ, так как когда-то, ещё мальчишкой, был ею выдран лозою за "грязный язык".
Когда мои родители развелись, к матери приходил мужчина. Мама сказала, он еврей. А о том, что он ЖИД ПАРХАТЫЙ, я узнала от дворовых любителей домино.
Выйдя первый раз замуж за потомка царского рода, иранца с советским паспортом - я тут-же была проинформирована одним сантехником, что я дура, если променяла украинцев на эту ИНДИЙСКУЮ ВСРАНЬ.
Следующий муж был немного грузин, и так как народ слабо различал разницу между армянами и грузинами, бывал он и ХАЧИКОМ и ЛАВРУШНИКОМ с ГАМАРЖОПОЙ. А теперь попытайтесь с десяти раз догадаться - какой я национальности, если мой папа считал себя украинцем, а мама русской.

* 

Предатель - генерал Власов. Перед войной проводились масштабные военные учения силами 6 округов. Лучшим командиром был признан Власов. Был обласкан Сталиным, награждён и повышен до генерал-майора. Власов со своей любовницей военврачом около недели тупо просидел в сарае, бросив и штаб и отходящих с боями окруженцев. Тем более, что за две недели до этого он уже сдавался один раз полицаям, но был освобождён отходящими бойцами. …Власов ставил целью для себя сдачу в плен. Кончать с собой он не собирался, тем более гибнуть в бою. Но был и генерал Карбышев, принявший мученическую смерть за участие в лагерном подполье. Он тоже не покончил с собой, но там была цель организации сопротивления в немецком концлагере. Так кто Власов ? Жертва Сталина или трус и предатель своего народа ? Ответ очевиден.

* 

Парад. На вражеские позиции они заходили от солнца. 9 сверхзвуковых истребителей и штурмовиков шли ромбом. МИГи по краям - СУшки внутри ромба. От краёв крыльев МИГов до крыльев СУшек - считанные метры. Солнце слепило бородачу глаза, несмотря на темные очки и прищур. Но он всё же успел поймать в видоискатель ПЗРК самолёт, в самом центре ромба. Пуск и через несколько секунд, самонаводящаяся ракета с осколочной боеголовкой, разметала истребители и штурмовики над головой бородатого. О чём это болтает полубезумная тётка ? А тёте не нравится показной и парадный строй боевых машин, никакого отношения к реальному воздушному бою - не имеющий. Потёмкинская показуха, только в небе, которая должна убедить врагов России и собственный народ - в силе и мощи Российской армии.

*

Словеса, делов не знают. Это любимое из фольклора моей прабабки. Она не была ни дворянкой, ни женой человека в собственном дворянстве, в той форме наследственного и потомственного дворянства, при царях батюшках, которое давалось разночинцу или потомку купеческого рода, при получении высшего образования.
Она была женой столичного, Санкт-Петербургского спекулянта недвижимостью и купца Первой гильдии, согласно реестра о титлах.
Не прожив с мужем и года, она привезла с улицы труп мужа на санях домой, забитого пьяной матроснёй на Обводном канале, за пышную шапку и имперские усы, в начале декабря 1917 года.
Собрав каменья в золоте и серебре в платочек и пару платьев, убежала на Украину к родителям. Но родителей уже не было в живых. Она попала в дом соседей, приютивших её. Это была еврейская семья Шломо Моисеевича Короть, недоучившегося студента медика.
Через год в дом Шломо Моисеича, соседа её русских по крови родителей, убитых бандами самостийников буквально за месяц до её приезда, пришла новая беда. Белая армия отступая, расстреляла всех членов семьи Шломо Моисеича. Старика и его приёмную дочь, мою прабабку, не тронули.
Парадокс выживания еврея при Жовто-Блакытных был прост. Старик таки вылечил от гонореи местного атамана. Старика Шломо, как аптекаря на 9 сёл в округе, не трогали, крестьяне называли его Шлом-лекарь. А вот русское офицерьё - не погнушалось. Но пришли позже настоящие бандиты. Петлюровцы и большевики.
Вчерашние голубые ленты на их папахах, были либо заменены на красные, либо на желто-голубые и сиреневые - очередных партий и боевых отрядов, а то и просто банд. Убили таки Шломо и всю его дальнюю родню в селе. Русоволосую девицу, его приёмную дочь, спасла любовь.
Прабабка понравилась молодому парню в фуражке со звездой. Спрятавшись за портупейной спиной моего прадеда комиссара, она дожила до глубокой старости. Но меня, молодуху поспевала поучать.
- Ты голуба истин не ищи, что под одеяло положишь на ночь, то тебе и в ум.

 

Автор  Эриния Адоба

ДЛИТЕЛЬНОЕ СВИДАНИЕ. Части I и II.

ДОРОГА. 

часть I. 

 

Украина. Ворошиловоградская область. Три часа по федеральной трассе, потом пол часа по местной и вот они, знакомые терриконы отработанной породы, убогие шахтёрские посёлки, запустение и безнадёга. Осенний дождь наполняет ямы на укатанной щебёнке, вперемешку с шахтной породой и угольной пылью. Еду медленно, берегу резину. Стеклоочиститель работает непрерывно. Щётки, как наждаком трут лобовое стекло. Терриконы в дымке, садов почти нет, просевшие домики под шифером, но встречаются ещё и до сих пор крытые соломой и камышом. Последняя остановка перед конечным пунктом назначения - ИТК № ******.

Торможу у магазина " Продукты ". Машина из нежно голубой уже превратилась в антрацитово-палевую. У входа на корточках сидят мужчины. Лица небриты, глаза обведены невымываемой угольной пылью, у ног стоят бутылки пива, винных почти нет, у всех тоска во взглядах. Половину шахт закрыли.
В магазине берём пять буханок тёмного хлеба, белого нет. Пять пачек печенья. Несколько бутылок " Тархуна ". Десять коробок пиленного сахара и обязательно половину ящика халвы, ту что продают в лагерном киоске есть невозможно. Остальное - три неподъёмные сумки, везём с собой.
Нас трое - я, жена Олега и его мать. Это моя пятая поездка за последние восемь лет. Олег был когда-то моим любимым, мы расстались ещё до его посадки и женитьбы. Без меня его жену и мать на длительное свидание бы не пустили, он его был лишен за нарушение режима, за какой-то пустяк, возможно что просто кое-кто из лагерной администрации, просто ждал моего приезда. Я уже приезжала без даты разрешенного длительного свидания, каждый раз одаривая тех, от кого оно зависело. Обычно я их просто отвожу, отдаю подарки Машке, главной в службе передач и свиданий, уезжаю домой, заручившись словом Марии Петровны, что обыскивать их сильно не будет. Но тут ситуация другая и моё присутствие просто необходимо.
В домике у ворот лагеря очередь, многие тут со вчерашнего вечера, те у кого нет денег на гостиницу в семи километрах от зоны, в городке. Пригородные поезда останавливаются в нём только вечером. До зоны автобусы не ходят, кризис. Такси вечером дешевле, чем поутру, когда таксисты дерут с приезжих на свидание в три дорога. Едут вечером и до 8-и утра, многим приходится ждать на улице.

Подхожу к окошку в кабинете Машки, так её все зовут за глаза, главной над душами приехавших к родным в зону, стучу. Мария Петровна меня заметила, кивнула. Очередь никто не занимает, всё равно посетителей в лагерь запускают ближе к обеду.
Половина приехавших получили разрешение на краткосрочное свидание, на часовую беседу с осужденным через толстое стекло по телефону. Такое-же разрешение есть и у жены Олега. В длительном ей отказали. Человек двадцать с огромными сумками - эти на длительное свидание, таких Машка принимает лично. Стоят и те, кто приехал передать только положенную посылку, не отправив её через почту, в надежде решить с Машкой вопрос о краткосрочном свидании за взятку, но эти без сумок.
Даю и я. Машка любит новенькие 50-и долларовые купюры. Купюру поплоше, она относит начальнику режима, подполковнику Громобоеву, имевшему со мной самую первую встречу и отдавшему Машке приказ - дивчину нэ забижать.
По закону длительное свидание мне не положено, но меня записывают сестрой Олега, о чём есть пометка в личном деле осужденного, лживой, как и всё в лагере, кроме колючки. Я захожу на свидание только для того, чтобы пронести в зону наличные деньги и литр водки в целлофановом пакете, спрятанным под курткой на пояснице. Родным Олега этого лучше не делать, могут лишить очередного свидания уже не Олега, а их. Да и количество проносимых уже непосредственно в жилую зону продуктов после свидания - ограничено, многое зависит от меня, надо умаслить парой блоков сигарет шнырей-уборщиков из обслуги свиданки, только они могут проходить с сумками из Дома свиданий в жилую зону. Половиной они поделятся с контролёром, впускающим их в зону, да и своих: отрядного и бригадира, не забыть.
Я не остаюсь в комнате свиданий на 3-е суток, в этом нет необходимости, достаточно пары часов за столом для общения. Часов в шесть за мной придёт Машка, меня вызовут на вахту и за шоколадку, естественно мою, выпустят, хотя это тоже нарушение.

Мать и жена Олега, домой будут добираться сами, уже налегке. В полдень - Машка, вульгарно, но дорого одетая в импорт, 60-и летняя мегера, вдова убитого в зоне контролёра, идёт к металлической двери в зону. За ней гуськом семенит толпа с сумками и авоськами с едой. Мы заходим через проходную последними, так надо для конспирации. Последней войдёшь - первой попадёшь к Машке на досмотр, первой станешь у решетчатой двери в дом свиданий, первой поговоришь со старшим шнырём-поломоем.
Паспорта остаются у контролёра на вахте, за толстой решеткой и бронированным стеклом. Нас заводят в огромную комнату досмотра. Досматривают нас три контролёра, как правило две женщины и мужчина, женщин приезжает больше. Женщин может обыскивать только женщина.
Дело это долгое, всё продукты режут на куски, в стеклянных банках с консервацией, пробивают  крышки шилом, сделанным из напильника. Через дыру истыкают спицей помидоры или яблоки, не забывая пробовать на вкус жидкость. Ищут наркотики и деньги. Коробки рвут, сыпучее пересыпают в лотки и кульки. Поэтому сахар кусковой или пиленный на зоне предпочтительней. Хлеб протыкают спицей. Ловкие руки контролёрш, ощупывает тело и одежду приехавших. 
Нас досматривает сама Машка, меня только делая вид, угрожая отдать под суд, если обнаружит неразрешенное. Шмон, это по лагерному - досмотр, окончен. Нас ведут через две зарешеченные двери в отделение свиданий. Получаем ключи от комнаты № 1. Она дальше всех расположена от кухни и туалетов, это ещё две шоколадки, но уже контролёрше, которая нас сопровождает в отделение свиданий. Машке сюда вход закрыт. Сидим в комнате, приходим в себя от дороги. Скоро должен прийти Олег.


ДОМ СВИДАНИЙ.
часть II.

Тётя Клава и Лена, мать и жена Олега, время в пустых ожиданиях тратить не стали. Отправились на кухню, тётя Клава жарить хрустящую с салом картошку, а Лена чистить селёдку и нарезать овощи для салата. Кастрюлю домашних котлет и жаренного петуха, мы привезли с собой.
Всё, от подсолнечного масла до соли и перца, приходится везти с собой. На кухне только сковородки, кастрюли и чайники. Кухня большая, посерёдке стоит стандартная электропечь, полтора на три метра, накрытая чугунной плитой, такая-же как на кухнях крупных столовых на воле. В Доме свиданий мир разделён на две половины, там на воле и здесь на зоне, разделение в разговорах и в сознании.
На кухне снуют одновременно полтора десятка женщин, но есть и мужчины, те кто приехал один, с сыном или дочерью осужденного. Многие знают друг друга по прошлым приездам, шипение масла на сковородах и стук ножей о разделочные доски, перекрывается гулом разговоров и приветствий.
Я отправилась в комнату для гостей с мягкой мебелью и телевизором. Здесь собираются по вечерам и ночью те, кто приехал с женами осужденных, чтобы не мешать супругам насладится в одиночестве долгожданной близостью. В телевизоре, самодовольный и упитанный дядя, что-то вещает о перестройке и социализме с человеческим лицом.

Группу заключённых уже впустили на свидание, я поняла это по шуму в коридоре и хлопанью десятка дверей. Выждала ещё пять минут, смотреть на поцелуи со слезами Лены и тёти Клавы - тяжеловато, да и кто я им, пусть и не чужая, но всё таки посторонняя.
Вольняшки - приезжие, ещё побегают с часок на кухню и наступит, хоть и относительный, но покой. В комнатах для зеков начинается пир. Только шныри будут неистово драить швабрами пол в коридоре, в предвкушении вкусных недоедков и стаканчика водки от гостей. Ближе к ночи, шныри будут челноками сновать через вахту в зону с сумками, хотя выносить их должны сами зеки при выходе со свидания. А это ещё один досмотр, но уже контролёром на вахте, и потеря каждой второй палки сухой колбасы, части сигарет и деликатесов, которые привезли осужденному. Зона кормится с посылок и со свиданий, кормятся и контролёры с администрацией.
Спиртное пытаются пронести почти все. Всё зависит от Машки при досмотре, если захочет, то вскроет даже ручки на сумках и выпотрошит каблуки. Можно купить бутылку у шнырей на свиданке, но за очень дорого. На зоне вообще можно всё купить, от спиртного до наркоты. Вохре на вышках и контролёрам внутри зоны - тоже надо жить.
Здесь мир поделен между волей, где всё могу и - делай, что скажут. Зона меняет психологию поведения зека также, как мечты безногого о пробежке, осуществляются только во сне. Зек не может ничего знать наперёд, зек не может предполагать.
В любую секунду может быть приказано - встать, идти, исполнять и не разговаривать. Также могут и без лишних слов поместить в штрафной изолятор, искалечить, а то и лишить жизни.
Во многих комнатах уже слышна невнятная речь и нетрезвые вскрики. Зеку много не надо. Едят всего, но понемногу. Иначе обеспечена рвота и понос от жирной пищи. Старосидящие это знают, новички познают это на своём самочувствии.

Олег тоже ест мало, водку отложил на вечер, к тому-же он ещё и пообедал в зоне, ведь он не знал, что я смогу приехать и организовать длительное свидание. Сам бы он никогда не попросил, а если бы ещё и узнал, что половину посылок и сумок на свидания заполняю я, то скандала бы не избежать. Зек существо гордое, если он и на воле был правильным мужиком. Муж, отец или просто сожитель той, что и после посадки любимого, его не забывает, пребывая на зоне или в тюрьме, прекрасно понимает - откуда и за какие деньги ему всё достаётся. Посылка раз в три месяца, два свидания в год, для семьи зека - существенная дыра в бюджете, если он им не высылает деньги.
Большинство мужчин на зоне отправляют заработанное домой в семьи, родным и близким. Конечно заработки за колючкой малы, если даже не мизерны, но правильные мужчины оставляют себе деньги только на киоск, даже не всегда на сахар и чай, а только на сигареты. Но сейчас во многих зонах работы мало или почти нет.
Перестройка. Многим родственникам просто не за что приезжать, да ещё отправлять посылки. Но есть и такая часть сидельцев, которые вольных заставляют им помогать, нисколько не интересуясь - есть ли у их жен и детей полноценная еда. К счастью таких мало. Зона учит, зона мозги вправляет быстро.
Олегу, как инженеру механику, доверили дышащий на ладан станок по изготовлению гвоздей. Если достают проволоку, он со сменщиком сутками не отходят от станка. Если проволоку дадут всем в бригаде, по цеху промзоны, то её хватит максимум на пару дней, проволока нужна всем. Из металлического листа и проволоки в цехе делают также петли для дверей и окон. Но их заказывают мало, зато длинный гвоздь всегда в дефиците.
По корпусу администрации шныряют ловкие посредники, предлагая свой металл неизвестного происхождения, но денег у колонии нет. Почти все заказы из давальческого сырья. Посредники привозят металл, забирают изделия, кормят откатом начальство, вносят небольшие суммы в кассу зоны. Все довольны, кроме зеков. У многих не хватает заработков даже на курительную крупку, не говоря уже о сигаретах " Прима ".
Мало того, что хозяин себе забирает львиную долю заработка, а хозяин на зоне - это государство, то зека обирают уже все, включая посредников и начальника лагеря Громобоева, который делится приварком с начальником производства, а тот " подмазывает " бригадиров, идущих на приписки и хищения сырья.
Основное производство в промзоне - изготовление колючей проволоки. Стране всё больше и больше требуется колючки. На этот товар всё возрастающий спрос, сырья хватает, но на гвозди малой длины - заказов нет. Олегу проволока для колючки не подходит, он изготавливает стопятидесятку. Для неё проволока нужна потолще, чем на колючку.
А в цеху ещё надо приписать часть работы нарядчикам и блатным при смотрящем за зоной. Но в последний годы и " мужики " уже и на смотрящего огрызаются, и он уже и не наглеет, побаиваясь бунта, удовлетворяясь долей от вохры и контролёров, торгующими водкой и наркотой. " Мужики " на зоне - не гендерное определение, женщины - только в медсанчасти и контролёры, они простые работяги с воли, севшие по бытовым статьям и к преступному миру отношения не имеют. Им бы работать хорошо, да выйти досрочно.

Олег сильно похудел, кожа землисто-желтого оттенка, глаза пустые, но внешне бодрится. Мы вопросы почти не задаём, захочет сам расскажет. В основном вопросы от него. Что, да как на воле, кто умер, кто женился, кто родился и о многом ещё таком, о чем на свободе и не думаешь.
Мне пора собираться, уже пол шестого, скоро меня вызовет Машка. Прощаясь, выпросит у меня пару пачек сигарет для вохры, начальник которой, отправил какого-нибудь салагу первогодка с метлой, сторожить у входа мою машину. Те кто приезжают в зону на своих машинах, рядом с зоной их не оставляют, предпочитая ставить во дворах домов, лагерных вольнонаёмных, тем и это - тоже заработок.
Вохра и охраняет, она же и раскурочит любую машину за десять минут ради запчастей, обменянных позднее на сигареты и вино. Недавно иногородние оставили машину у прохода к вохре, а не рядом с воротами зоны, даже не дав солдатикам пачки сигарет, выйдя через час с краткосрочного свидания, нашли от машины только голый кузов. И это средь бела дня.
На зоне нет понятия законности, зона и то что её окружает, продолжение зоны внутренней, та же воровская система, те-же бандиты и вымогатели, только ещё не посаженные.
На прощание обнялись. Целоваться не стали, Лена и так вся на слезе. Только успел шепнуть мне на ухо: - Спасибо за моих.

Дорогой домой, всё ещё думалось об Олеге. Глаза пару раз замыливали слезой лобовое стекло, но щётки уж тут не помогали. Ехать ещё несколько часов. Вспомнится ещё в наступающий вечер Дом свиданий. Там наверно уже на кухне снова не протолкнуться, идёт приготовление ужина. Впереди ещё двое суток. Надо варить борщи, жарить - парить. Делиться впечатлениями от встречи, убеждать чужих по жизни, но родных по общей беде, матерей и жен, что их парень совсем не худой, а вот наш-то заметно исхудал.
Ругать дорогу в лагерь, тяжесть сумок и жалеть своих бедных сынов, мужей и братьев, попавших сюда исключительно по недоразумению. Дедушки и бабушки осужденных, как правило на свидание не ездят, уступая своё право своим детям и внукам, родственникам осужденного первой линии, как их называют в лагерных формулярах.
Вечером по коридору будут прогуливаться нетрезвые зеки в обнимку с женами и заочницами, курить и плевать на пол, давая работу шнырям.
Многие жены - заочницы по переписке, согласились на брак с зеком и приезды на свидания, только за большие деньги или дарёное жильё.
Появится и блатата с кичи, как у них принято называть жилые корпуса. Все в татуировках и наглые до нельзя. Им в это время не то что барак покидать, а и в локальной зоне, в зарешеченной площадке у барака - нельзя появляться, не говоря уже о свиданке. Но видать и у них есть покровители среди контролёров. Пожрут и выпьют на халяву. Начнут приставать к заочницам, пока их не выгонит старший контролёр.
Ближе к ночи в гостевой комнате у телевизора соберутся матери, сёстры и дети осужденных. Сёстры будут курить и болтать в своём кругу, таких-же как и они. Бабушки, матери осужденных, будут сидя подрёмывать, а их внуки просится к папе в комнату, а папы будут с мамами ...
Сытые шныри или по лагерному - придурки, протерев ещё раз пол в коридоре и на кухне, вымыв зарыганные туалеты, пойдут ночевать в жилую зону.
Только Дом свиданий будет не спать, не всем из гостей это удаётся без привычки ...

Автор  Эриния Адоба

ЗАПИСНАЯ КНИЖКА. №2.

*
Не могу писать диалоги. Все слова кажутся лживыми. У меня были периоды медовых месяцев - так мы вообще не разговаривали. Только жесты и касания моего тела их сильными руками, с чуткими, тревожно подрагивающими пальцами.
Все мои мужья были - братья по виду, эдакие гиганты под два метра ростом, красавцы, - нет точно красавцы - отборные самцы. Вы бы видели этих гладиаторов, когда я их била наотмашь по лицу. Они только подскуливали, со слезой на щетине щёк и даже не помышляли на ответный удар. Знали, что это будет их последний в жизни замах на женщину.
Естественно, что все мои подруги на них неровно дышали. За дурёх, которых они пользовали на стороне ничего сказать не могу. Они не виноваты. Кто-бы отказался ? Но то, что на трусах и майках их они оставляли послания, написанные шариковыми ручками, в вечной преданности и любви - было, и не раз.
Сейчас я одна. Где-то мои милые шалуны, наверно располнели и обрюзгли. Бьют ли их жены по щекам ладошками - не знаю, но только чувствую, что они скучают по моим мослам, разваленным молотком и стамесками, нежными и страстными - когда-то.

*
18-00. - Завис ноут. Сигарета, чашка кофе. 18-15.- Ждать пока Виндовс найдёт ошибку нет сил. Вспомнила 3 проклятия и попыталась восстановиться по образу системы. 18-30. - Пишет, что нет точки восстановления. Брешет сволочь. Архивирую 2 раза в неделю. Забористый морской мат и сигарета. Пожелала маме ноутбука сексуальных приключений. 18-50. - Послала в междуполужопие весь мир. Сигарета.
Заверещала - Кто ни будь мне принесёт кофе ? Прогнала поиск ошибки. 19-00. - Ищу диск восстановления. Нет гниды. Трушу пепел в кофе. Отхлёб грушевого шнапса, грамм в 100 - отложил гибель земного шара на час. Закурила сигарету. 19-20.
Промелькнула мысль о выбрасывании себя из окна. Пробую перезапустить по индивидуальному входу. Забыла пароль. Отхлёб грушовки. Вспомнила, что живу в одноэтажном бунгало. Отборный мат опоздавшего на поезд. Уточнила во что насовать Виндовсовской маме. 19-40. - Приказала коту долго жить и напоследок включила ноут на загрузку. Отхлеб, ещё отхлёб. Сигарета.
Прощальный поцелуй коту. Пожалела себя, но от суицида не отказалась. Поковыляла на кухню за кальвадосом. В спину услышала от ноута - Привет !
Ура ! 20-00. - Я в Фейсбуке. Так кто ни будь принесёт мне ещё кофе ?

*

Не святее римских пап, доморощенный сатрап.
Позабудет и не будет, поминать чужую мать.

Собираясь на Кавказ, лучше вырви себе глаз.
Может быть и не увидишь, кто отдал тебе приказ. …

Почеши язык о горы. Подопри собою тень.
И не пей чужую воду. Если жить тебе не лень.

*

Вот слово чемодан, зовёт меня в дорогу. А слово долг - несёт в себе тревогу. Слова: прости и помни. Их я не боюсь. И к слову провожать, привыкну понемногу. Люблю и верю, пара слов, как - я вернусь. … Вот не вернусь - пустое слово, точно грусть. При слове грусть - заплачу без стыда. Но нет печальней слова, если ты - одна.

*
Многие недотёпы называют Бродского - поэтом бухгалтером. Но этим они не принижают, а скорее акцентируют его стиль и работу над строфой. Речитативность Бродского в ритмике созвучных корней в словах, приём наднациональный, но у него он окрашен музыкой песнопений, баллад и сказов русского фольклора. Бродский - русский национальный поэт.

*
Младший ходит и повторяет:
-- Папа наш апират отменный. У него большущий нож.
Муж проявив отеческую заботу, поправляет сына.
-- Димитрий, надо говорить не апират, а пират.
-- А я и говорю - апират.
-- Сына, повтори - пират, а не апират.
-- Я что говорю, я говорю апират.
-- Запоминай, не апират, а пират ...
-- Впрягаюсь помогать.
-- Сынок, не правильно говорить - апират, а пират - правильно.
-- А ещё лучше, говори - разбойник, а пират - забудь ...

*

Дело было так. Это было очень давно, мои пацанчики о 17 и 14 годах повлюблялись. Старший привёл уличную русскоговорящую девку домой, после того, как она его поимела в раздевалке спортклуба и заявил: - Мама, ты говорила всегда об ответственности.

Претендентку я приняла, пока кандидат в мужья мылся, поведала милой будущей невестке о его кошмарах с крикам в ночи - всех порежу.

Ушла.
С малым всё обстояло сложнее. Они уже почти пятнадцать лет вместе. Она была его старше, почти на ... Но вот что обескураживает. Слова и дела стареющей мамы и её соответствие с ними, иногда думаю, что он просто искал моё подобие ...

*

Вспомни самую незначительную свою подлянку по жизни, пусть даже и случайную. Вспомнил ? Вот уже и готов ответ. Человек велик не делами, а умением их понять. Только человек в известной нам вселенной может понять своё место в жизни космоса. А страдания, то малая плата за величие познания себя и мира. Перетерпим.

*

-- Пошто ты Ванятко, ужика то терзаешь ?
- А я их вовсе и не терзаю, может это я их изучамши.
-- Отпусти животную, Ванятко. Пущай ползе собе.
- Это нам запросто, этава нам не жалко.
-- Ванятушко, чай ужик то уполз, сердешная змейка така ? …
- А то ! Упозли они, но не далече.
-- Ванятко, да ты на кой ужика то сгубил ?
- Известное дело, а шоб не жил !

*

Вы обратили внимание, какие размеры памятников в западной Европе ? Практически все они соразмерны архитектонике городов и поселков, тем площадям и улицам старой и новой урбанистики.
Встречаются и высотой в 10-15 метров, как в Голландии или во Франции, но крайне редко и удачно вписаны в архитектурные ансамбли. Территория бывшего СССР уставлена памятниками циклопических размеров, как на Мамаевом кургане в Волгограде, Киеве и во многих других городах. Я хочу рассказать о камерных, по размерам, памятниках. Один из самых удачных - памятник жертвам еврейского гетто в Будапеште (Венгрия).
Он находится на набережной Дуная, в том месте, где грузили на баржи евреев из гетто, стариков и молодых, подростков и совсем маленьких детей, чтобы вывезти их из города в места массовых расстрелов, во время второй мировой войны.
Это обувь отлитая в бронзе, тех кто уже никогда не вернётся. Ботинки и туфли, тапочки и детские сандалики. Лаконизм и отсутствие какого-либо пафоса. Память и назидание - такое не должно повториться.

*
Специальных методик передачи объёма груди в изобразительном искусстве и её характеристик конструкции объёма не существует. А так-же нет привязки размеров и конструкции к особенностям характера. Есть только предпочтения в стилях изображений груди. Могу говорить о женском темпераменте только на основании жизненного опыта. Хотя я женщина, а мнение мужчин тут предпочтительней, но темперамент модели напрямую зависит от размера и формы груди. Но это верно только тогда, когда есть возможность сравнивать изображение груди с историческим портретом в описаниях. Например: - Описание характера Клеопатры и её изображения.

 

* 

Долгие годы я писала искусствоведческие статьи о задачах творчества, его предпосылках и анализе. О себе писала, добавляя к творческим профессиям - публицист. Увидела как-то фотографию анкеты В. Ленина, которую он собственноручно заполнил в одном из отелей Швейцарии. В графе род занятий стояло - публицист. С тех пор о себе пишу скромно - эссеист.

*

Не так давно схлестнулась с одним большим знатоком евангелий. Ему не понравилось в моём ёрничании искажение высказывания Христа о том, что храм он собирался разрушить в городе Иерусалиме. Я утверждала, что Иисус такого не говорил. Он мне привёл текст евангелия от Иоанна. А я, вздорная тётка, нашла у Марка текст, где он утверждал, что показания представленные Синедриону лживы и даны были лжесвидетелями. Вник наш профессор и признал, что и Иоанн о том, пусть и косвенно тоже намекает. Открыто он мою правоту не признал. Но и опровергать не посмел. Я не о себе умненькой, я о том, что нет незыблемых истин. И опровергая устоявшееся - мы освежаем восприятие новизной мысли.

*

Говорить правду публично не просто, а порою просто нелепо. Кому она нужна эта правда. Жизнь продвигает и наполняет смыслом только ложь.

Сначала нам лгут родители. Потом общество. И мы уже с юности убеждаемся - по правде просто не выжить, не возлюбить и не понежить себя в оценках. Правда приводит нас к мизантропии, самобичеванию и суициду.
Ложь даёт успокоение лишь тогда, когда бы сердцу разорваться от несправедливости. Ложь нас успокоит и оправдает в глазах других. Она возносит до небес и возвращает нас ничтожности нашего духа. Жить по правде могут только совестливые придурки и городские сумасшедшие. Святые и блаженные проходят той-же дорогой на пути к истине, что и мы. Только мы видим канавы, а они цветы обочин.
 

*

Я уже посмотрела мир. Он не стоит того - чем мы его себе представляем. Время, ты забираешь у меня остроту слуха. Но я слышу музыку кожей. А в памяти моей её великое море.

Ты выхолащиваешь мою любовь к кинематографу. Но в моей жизни уже были великие актёры. Других мне и не надо. Я уйду с ними.
Ты так и не устроило мой роман с литературой, ты не хотело моей всеядности. Я буду её долюбливать на расстоянии. Ты забираешь моё зрение. Здесь уже одной памятью не обойтись. Лучше возьми руки, мне уже ими никого не обнимать и рисовать.
Оставь только один подслеповатый глаз, чтобы я когда ни будь смогла увидеть внуков. Спасибо тебе Время, что ты ещё не убило меня - за все мои грехи земные ...

*

Откуда берутся юмористы ? Пишущие и выступающие с эстрадных подмостков. А пёс их душу знает, какие матери рожают их смех. Выясняла значение термина Сатира. Вот где непонятки сплошные.

Вроде это унизительные стихи, а в СССР - так конструктивная критика была. Этот самый, который вроде - Отец народов, этих самых конструктивистов-то душил и сажал. А при Бровеносце и коммунистах, этих самых за такое, в виде анекдотов даже к срокам на советской каторге присуждали.
Приехал на постоянное место кормления, в смысле жительства, один очень известный сатирик в узких кругах. Пошел в контору, ненавистных ему по духу потомков фашистов - подтверждать свой диплом. В красной дурилке картонной так и написано - артист оригинального эстрадного жанра. А ему естественно возражения всяческие.

- Нет мол в Германии артистов подобного жанра. Юморист наш совсем потух. Юмор есть - а жанра нет.
- У нас один вид сатиры социально-театральной и называется квалификация - кабаретист.
Спокойно други, сатирик наш сейчас отплясывает и смешит пьянючую публику в фешенебельном публичном доме.

Попробовал он как-то, пару раз посатирить со сцены, но зал не понял шутки юмора и забросал наглеца свежими Помело.

*

Что может слово ? Практически всё. Может осчастливить, но может и убить. Это оно может лишь тогда, когда в слове есть душа со смыслом и смысл этот понятен другому носителю смысла в речи и душе.

Первый крик младенца - тоже слово, но понятное только матери. Для остальных его смысл, простая декларативная форма заявления - я пришел в этот мир, научите меня другим словам.
И мы и родители учат. Плохо или хорошо, мы начинаем понимать, когда слова или доходят до души крикуна, или на всю его жизнь остаются для него пустым звуком. Мысль и душа человека, как зеркало и то, что оно отражает.
Чистая душа отражает плохое приукрашенным, грязная и мутная, даже хорошее замутит и исказит. Мысль произнесённая - есть ложь, говорят нам мудрецы, и как всегда чего-то не договаривают. Мысль, подкреплённая добрым делом, в слове уже не нуждается. Плохое или недостойное дело тоже в словах не нуждается, там либо нет души, или душа живёт без мыслей, одними инстинктами и дурными привычками.
Значит виноваты родители и мы, если слова без добрых дел - так и остались только звуком, не развившим душу ребёнка. А может жизни без духовности в человеке и не бывает ?
Гитлер нежно любил свою овчарку Блонди. В день рождения хозяина собачки, устраивали казни в концлагерях Рейха по количеству прожитых им лет. А на день рождения Блонди - заключённых наоборот выпускали за ворота тюрем и лагерей. Точно по количеству прожитых сукой лет. И никак не наоборот.
Видимо это и было то, что определяло Адольфово понимание добра и его духовности. Да что там Алоизович, у нас и свои примеры имеются. Владимирович любит детишек - одних в животики целует, а других и приморить не дурак.
А вы слышали от кого ни будь о том, что он стихи любит, или модерн с постмодернизмом уважает ? И не спрашивайте никого, наплетут чего и сами не знают. И пусть нас не обманывает его лживый словесный понос, отягощённый цифрами, километрами и баррелями. Там нет души, инстинкты есть, а души нет. Человек - функция самосохранения и удовлетворения тщеславного и гнилого нутра.
Вот и слова, душа и дела - всё едино, всё должно произрастать в добре изначальном.
  

Автор  Эриния Адоба

Продолжение следует ...