Выстрел она не услышала. Просто удар в грудь. Удар, который отбросил её на спину, на влажный песок. Минуты три она ещё видела над собой кобальтовую лазурь неба. Звёзды были яркие как никогда.
22-00. Там где кончается набережная Круазет, чуть дальше, сразу за старым портом, в одном из последней городских кварталов - находилась итальянская пиццерия. За ней начинался полудикий пляж, который упирался в железнодорожные рельсы. В этой пиццерии Полина ужинала уже в третий раз.
На Лазурном берегу вечер и время ужина, начинается не раньше 21 часа. Жара спадает. Как только солнце ныряет в море, буквально через полчаса небо приобретает тот редкий синий до черноты тон "Берлинской лазури", цветом которого и назван берег и ночное небо.
Она заказала половинку пиццы с морским ассорти. Здесь подавали в грубых холодных, со слезой кувшинах - Роже. Такого изумительного по букету вина она нигде не пробовала. Гарсон говорил, что это вино из монастыря. Называлось оно - Надежда. С Эженом они привезли его домой - 10 литровую канистру. Вот за Надеждой она и протопала несколько километров от отеля в центре. Наливали вино прямо из кубовой дубовой бочки. Кувшины брали из морозилки. Полина выпила два бокала, разворошила креветки и кусочки лангуста, но есть не хотелось. Она попросила перелить оставшееся Розовое в бутылку, чтобы забрать с собой. Для солёных сушенных щупалец осьминога нашли пакетик. Песок пляжа был в десяти метрах. Туда, к мягкому всплеску волн, она и пошла. Почти у самой воды, она вырыла глубокую ямку, села на ещё тёплый песок вынутый при рытье ямки. Ноги опустила в глубину окопчика. Она была совершенно одна, и если бы не слабый свет от пиццерии и огонёк прикуренной сигареты - увидеть её можно было только, почти на неё наступив.
21-00. Двери церкви " Богоматери Надежды " уже были закрыты. Но заходить внутрь ей и не хотелось. Ей нужна была Надежда. Постояв у края горы, на вершине которой стояла церковь и насладившись огнями ночного города, она спустилась по спиральным улочкам старого города к порту, забитому яхтами. Кто-то ищет дорогу к храму, её же удовлетворила дорога от храма, туда где Надежду подавали в кувшинах. Последний раз по этим узким, архитектуры раннего католицизма проходам, она с Эженом гуляла два года назад в их медовый месяц. Из сотен маленьких ресторанчиков, выставлявших по пять - шесть столиков у тысячелетних стен, она запомнила названия только двух - Гаврош и Янычар. В Гавроше была кухня даров моря, а в Янычаре жарили поросят на вертеле. Музыки не было. Только шепот влюблённых, звон бокалов и чмоканье слишком страстных поцелуев.
Несмотря на приближающийся Фестиваль Канн был наводнён тысячами полицейских и спецназовцев со снайперскими винтовками, засевшими на крышах отелей. На рейде залива стоял американский авианосец. Размеры его впечатляли, но не радовали глаз. Прогулочные пароходы, при приближении к нему, уменьшались до размеров божьих коровок рядом с настоящей коровой. Авианосец прибыл в Канн на отдых. Ещё пару недель назад он обстреливал и бомбил бывшую Югославию. Американские моряки сновали по городу в белоснежных брючках, туфлях и форменных рубахах с золотыми галунами и лычками. Широкие фуражки прикрывали лица от солнца. Моряки - девицы, преимущественно чернокожие, тоже были в белом и пилотках с золотым кантом. В рестораны они не заходили. Ощущения близкой войны не было, но их присутствие к депрессии Полины, было совсем ни к чему.
20-00. Полина только что вышла из отеля. Портье полчаса назад принёс ей телеграмму от врача Эжена. Это он, почти насильно, вывел её четыре дня назад из палаты умирающего. Что-то говорил о том, что она может уехать на неделю к морю отдохнуть от больничных стен. Состояние Эжена стабильно-тяжелое, но ближайшая неделя ничего нового не принесёт. И она поехала. Силы были на исходе. Умом она понимала, что это агония, но Надежда ждала подкрепления Надеждой. Вот она и искала надежду в Церкви Надежды и в кувшине с вином, с редким названием Надежда. Телеграмму она даже не читала. К чему, и так всё было ясно. В сумочке лежал пистолет Эжена. Ночью на улицах старого города с ним было спокойней.
23-20. Пляж. Одинокая фигура сидящей на песке женщины привлекла внимание полицейского патруля. Если бы не особый режим в Канне, в связи с опасностью теракта против американцев, то полицейские не обратили бы на неё внимание. Но сейчас они решили проверить ту, что сидела у самой воды. Уже с расстояния в метр до женщины, полицейский увидел пистолет в руке, прижатый ко лбу. Удар ногой, не только выбил пистолет из руки, но и оглушил женщину, хотя она успела всё таки нажать на курок. Пуля успела ожечь Полине волосы, но вреда не причинила. Через месяц Полина постепенно стала приходить в себя. А однажды утром даже улыбнулась. Надежда нашла её, а она её.
Автор Эриния Адоба
Комментариев нет:
Отправить комментарий