"Не могла и не хотела."

  

У меня была секретарша - ноги от, ум ниже колен. Красотка. Все посетители мужеского пола, считали своим долгом сводить её в ресторан. Приёмная ломилась от цветов. Коробки шоколада заполнили полки с каталогами. Сухой Мартини забил полки холодильника. Хотя я бы, поменяла эти подношения местами. Чего там бывало после - не знаю. Но желание у посетителей, размещать заказ у меня, исчезало сразу же, после выкармливания секретарши.
Пришлось уволить. Взяла секретута. Средних лет, седоват, худощав, строен ... но голубой. Шоколад был съеден, Мартини дал невосполнимую течь. На столе секретута, в стаканчике с карандашами появились маникюрные пилочки. Воздух приёмной был насыщен запахом мускуса и конского пота. Он был протеже мужа. Уж где он его нашел - загадка. Зато муж был за меня и себя спокоен. Клиенты вообще испарились. Наверно видя ориентацию секретута, косвенно подозревали и меня в розовости. Пришлось вернуть его мужу.
Временно, пока подыскивала кандидатуру, взяла простую и скромную жительницу пригорода. Одела. Научила макияжу и некоторым манерам псевдо леди. Но её иногда заносило в повадках, обретённых в раболепном преклонении перед любым начальством. Она называла меня за глаза - Оне, а увидев меня в дверях приёмной, с моей боксёршей Габи, бесхитростно представляла меня клиентам: - Это они, хозяйка бюро, а то ихняя собачка. Если я роняла карандаш - она мгновенно падала на колени, гори синим пламенем чёрные колготы Траше за 9 долларов, находила упавший предмет и торжественно, глядя на заказчика, выдыхала - Ваш карандашик упали. Клиентам она нравилась. Она угощала их домашними пирожками, чаем с липой, будь она проклята - эта липа с запахом покойницкой и выказывала ко мне такую преданность во всём, что клиентура ко мне обращалась исключительно - госпожа и сударыня.
Но пришлось распрощаться и с нею. Не то, что она была проста, я ведь совсем не снобка, просто мужа повело на запах липового чая и желание всегда иметь дома свежие пирожки. А этого я, как вы поняли - перенести уже не могла, да и не хотела. Так я и доработала до отъезда за границу, без секретарских услуг и всяческих затей имиджевого характера.

Автор Эриния Адоба.

" Я принадлежу любимому моему, а он мне." / Псалмы Давида. /

Мужчины лгут от избытка событий. Они двигаются по жизни как ежедневный экспресс. Ведь их конечный пункт прибытия и надоевшие рельсы, очерчивают не только дорогу домой, но и не дают с неё свернуть. Ну прибыл и прибыл. Ну задержался по дороге на станции Интрижка, ну нагнал по времени и прибыл на станцию Дом вовремя. Ровно в 18-00, плюс-минус двадцать минут. Молодец,пыхти парами, выказывай свою честную езду. Так нет, тут их и начинает бить кондрашка. А вдруг как догадается жена, что угля сжег больше, чем всегда и пар весь выпустил на гудок ? Мне только и дела, что сравнивать, да проверять. Ведь мог же пивка с сослуживцами пропустить, заболтаться с сослуживицей, ну так никто тебе слова не скажет. Держи фасон, одевай тапки и двигай в Депо под названием Кухня. Так нет ! Тут то их разводит на подробности. Начинают нести всяческий вздор о причине задержки в расписании. Даже Дуне с трудоднями и то сразу становится ясно - врёт, котяра блудливый и глаза отводит в сторону. Так и мой. Уж лучше бы молчал. Хотя и натужное молчание - тоже наводит на размышления.
 - Чего так долго ехал ? Опять пробки в метро ? - спрашиваю ровным голосом.
/ С тех пор, как однажды я его застала с девкой, в наших отношениях что-то надломилось, вроде как меня окунули в ледяную воду, и стали топить, а я ни вырваться не могу, ни вдохнуть от морозного ожога в груди. Так и жили. Он с виноватой полуулыбкой на лице, то ли с оскалом загнанного зверя, а я с боязнью не сдержаться и огреть его сковородкой по затылку. /

-- Ты же знаешь, конец месяца. Накопилось мелочёвки, в отделе трое на больничном.
/ Бог мой, это всё становится невыносимым. Лиза, Лиза, милая моя дурёха. Чёртова праведница. Живи себе и радуйся, ведь любишь, я знаю, да и привыкла за 6 лет. Ну что за неуёмный народ - эти бабы. /

- Ты опоздал на час с лишним. - стараюсь говорить не заводясь.
/ До того случая с соседкой, этой девкой потаскухой.. Господи, я становлюсь как те бабы, что орут и матерят своих мужей-гуляк. Нет, надо или удавить в себе всё нарастающее отвращение к моему " милому " или разбегаться по углам и закоулкам прежней жизни, до замужества. Ну зачем он врёт ? Это мерзко, ну не ври - скажи честно, так мол и так, ухожу. /

-- Лиза ! Ну хватит, я же был прощён. Я предлагал тебе разойтись. И что ты сказала - Сергей, я буду долго выздоравливать, а ты помоги мне своей любовью. Я пытаюсь, но ты рвёшь по незажившему, дай нам время ... обоим, если хочешь.
/ Чёрт меня повёл к соседушке. Ведь чувствовал, будет меня искать и может заглянуть к Ларисе. Правильно говорят - где живешь не гуляй, а где гуляешь не живи. Что я искал у Ларисы ? И глупа и дура непроходимая. Сергунчик мой попрыгунчик. Дурында сисястая. Лизка или меня прибьёт или себя изведёт. /

- Если бы ты меня любил. Если бы я знала, что это не повторится. Что ты наделал, милый мой Серый Волк ... Где ты был сегодня, у какой шлюхи ? - слёзы смазали лицо Сергея в комок, и я просто разрыдалась.

-- Вот где я был - это нам обоим. - на ладони он держал два серебряных кольца. -- Читай. Не можешь - я прочту сам. На твоём - Я ПРИНАДЛЕЖУ ЛЮБИМОМУ МОЕМУ, А ОН МНЕ. На моём - Я ПРИНАДЛЕЖУ ЛЮБИМОЙ МОЕЙ, А ОНА МНЕ.
/ Я не помню, что мы говорили друг-другу, наверно повторяли текст с колец - каждый свой, обнявшись рухнули на пол, ладони наши соединились, кольца выпали и покатились под холодильник, а мы точно безумные, рвали с нас одежды, и ........... /

Кольца мы достали из под холодильника только утром следующего дня. Надеялось, что мы никогда их уже не снимем, разве только когда в душе, и то когда мы там вдвоем.

Автор  Эриния Адоба

ТОСКЛИВО ...

 

Второй день подряд, ближе к вечеру, начинает брызгать дождик, то усиливаясь до ливня, то мокрой слизью омывая ближние к дому, пыльные платаны, окрашивая стволы в леопардовый с зелёным камуфляж. Сумрачно и душно от высокой влажности воздуха.

Он после недавней жары под +30, остыл до +20. Облачность не тяжела, но имеет красноватый оттенок, от попыток солнца пробить её толщу. Ольховая живая изгородь рядом с бунгало, размыта дождём в одну салатово-
фисташковую вермишель из веток, тонких стволов и оранжевых сполохов, рано начавших желтеть и сохнуть листьев крон.

Вид в окне во всю ширину стены напоминает дно зацветшего аквариума, из которого вычерпали почти всю воду для чистки. Роль рыб поменьше исполняют машины, крупных - автобусы и фуры. Они проплывают вдалеке, на фоне сумрачного соснового бора, по краю эспарцетового поля, от которого у меня и Чарли постоянная аллергия.

У самых окон моего жилища росли уже 20-й год, нечастые, но роскошные самшитовые кусты, достававшие до середины стволов берёз, высаженных по углам дома. Цветут они белыми с розовым подпалом шапками, как японская сакура. Всю осень и зиму на этих кустах резвились красноголовые сорокопуты, третируемые чёрными дроздами. Они склёвывали маленькие с кислинкой ягоды с голых веток, иногда прямо из под снега. В прошлом году кусты самшита срезали вровень с подоконником. Срезали по-воровски, за десять минут до 8-го часа утра и сразу погрузив в кузов пикапа - увезли.
Древесина самшита очень дорога. Из неё делают ручки к столовым наборам и ножи для бумаг. Пока я кинулась, ухватить для себя обрезков кривых стволиков, всё уже увезли. Кусты эти не мои, муниципалитета. Этой весной, обезглавленный самшит дал метровые побеги, которые уже к июню покрылись густой опушкой листьев. Сейчас эти зелёные головки ветер клонит из стороны в сторону, а тяжелые капли дождя шелестят в их кудрявой шевелюре.

Чарли проник за мою поясницу, и почти придавленный к спинке дивана, развёл своё жалостливое мурчание. На завтра обещали солнце. Скорей бы уже ...

 Автор Эриния Адоба
 

Как это бывает.

Как это бывает, что ты просыпаешься утром, свет за шторами ещё не ярок, хотя солнце уже светит во всю, но ты ему тревожно не рада и уже ничего хорошего этот день не сулит. Говорят, что это какое-то там по счёту чувство, которое предупреждает об опасности, той опасности, что оставшись одна, оставшись одна, опять будешь пол дня хлюпать носом,и строить воздушные замки надежд. Шторы распахнуты, бельё сложено и вместе с подушками и отправлено в диванное нутро. Плед ещё держит твоё ночное тепло и накрыв им диван, ты его расправляешь и оглаживаешь ладонями, как будто накрываешь того, кто ещё несколько часов назад спал под ним, уткнувшись небритым подбородком тебе в затылок.

Для меня нет гаже состояния просыпаться в одиночестве, зная что изменить ничего нельзя и это давно установившийся порядок, его порядок, его правило - уходить в субботу в 6 часов утра. С 6 часов вечера пятницы и до 6 утра субботы. Ровно 12 часов фальшивого ночного дежурства.
- Так меня меньше видят соседи, и о тебе не будут трепать лишнее, говорит он с патетикой в голосе и притворной заботой о моём имидже среди дворовых тёток. Враки это всё, просто ночные дежурства заканчиваются в 6 утра и его жена это знает. Всё как всегда, по пятницам и ещё один раз в месяц приплюсовывается суббота, когда на неё выпадает его суточное дежурство в клинике. Вот и люби после этого субботы.
 
С пятницами он выкручивается перед женой тем, что обязательные, раз в неделю, ночные дежурства, он специально выбрал, чтобы в субботу до половины дня мог отоспаться. Суббота раз в месяц не в счёт, так как день пролетает быстро, а к 7 вечера ему надо быть дома. Да и что может дать один день иллюзии семейного быта, с долгим совместным завтраком и разговорами ни о чём. Перед уходом он не ест, ведь дома его ждёт настоящий семейный ужин, а он бедняжка так устал и так голоден, что готов всё сожрать немедленно.
Мне всегда как то неловко, если из-за меня кто-то должен врать. Я становлюсь соучастницей этой лжи и это капля дёгтя в бочке мёда наших отношений. Как он там выкручивается в своей клинике с этими дежурствами не знаю, но догадываюсь. Наверно договаривается с вечно безденежными интернами или просто суёт зав. отделением деньги, благо что он его старый приятель.

Два года назад, когда я попала в его клинику с вывихом плеча, он стал моим лечащим врачом, а со временем и любовником. Знаете как это бывает, когда сложный вывих плеча может лишить вас профессии, а значит и денег. А тут доктор, не жалея сил, вас лечит и плечо уже не болит, а что такое вывих плеча для музыканта, да ещё и музыкантши с красивыми ногами и высокой грудью, не рожавшей 30-и летней особы, я думаю объяснять не стоит. Два года и тогда не малый кусок вашей жизни, когда вы молоды и у вас ещё всё впереди, а уж когда вам тридцать и перспективы умыкнуть доктора у его жены туманны, задумаешься над тем,  что два года - это не так уж и мало, и это огромный срок ...

Последний месяц я уже не просто ненавижу субботы, но чувствую, что начинаю всерьёз обдумывать вариант - а не вернуть ли те старые субботы, когда ещё не надо было хитрить, что мне край как нужны эти встречи с доктором, и его постоянным беспокойством, что вдруг жене приспичит заехать к нему на работу. Как же, поедет она, очень нужно. Хотела бы приехать - давно бы ты уже, мой милый докторишечка, попался на лжи. Она, эта докторская жена, или полная дура или ей так нравится ею быть. Стоп, говорю я себе, в этом что-то есть. Значит она может уже всё знает или давно догадалась ? Тогда почему молчит ? Боится потерять мужа ?

Нет, тут что-то не то. И тут удивительная догадка приходит мне в голову - что если эти ночи с пятницы на субботу ей так-же нужны, как и мне. И от неё тоже кто-то уходит в 6 утра. А субботний день раз в месяц для неё тоже не в радость. Бедная докторова жена, бедная я, докторова любовница. Так пусть всё будет как было и дай ей бог, как и мне ждать вечера пятницы, а суббота раз в месяц не в счёт. Ведь она точно знает, как это бывает.

Автор Эриния Адоба

" Какое мне дело, до всех до вас, а вам до меня."

 

Спел эту песню Михаил Рыба, на слова Марка Соболя и музыку Моисея Вайнберга в кинофильме " Последний дюйм." Долгие годы эта песня была моим нравственным ориентиром. Жарким кипятком, плеснул в меня усатый дяденька машинист маневрового паровоза. Три месяца мне лечили обожженное плечо и бедро.
Я выросла во дворе двух этажного барака, в десяти метрах от заводской стены  и железнодорожными путями с другой стороны .. От завода до паровозов было метров 50. Быстро научившись читать в 1-м классе, с маниакальностью жука-древоточца я стала пожирать отцовскую библиотеку. Во 2-м классе я уже прочла роман Золя с крестьянским названием " Земля ". Золя мне не дался ...Описание страстей в те годы меня не волновали.
Я увлеклась романтикой книжных путешествий. Особенно мне нравилось описания того, как юный октябрёнок попросил дяденьку машиниста паровоза его прокатить. Как пионеров сажали позади себя мужественные пограничники, как они вместе, на коне, скакали на помощь  Никите Карацупе с верным псом Джульбарсом, арестовывать нарушителей границы. Лошадей у нас не было, не держали соседи, а та полудохлая кляча, на которой впряженной в телегу, во двор изредка заезжал татарин дед Шамрай - скакать не хотелось, она и так еле таскала телегу и ноги. За увеличительное стёклышко и бумажный шарик на резинке, дед Шамрай  выманивал у нас, детей, домашние старые тряпки и развалившуюся от старости обувь. Некоторые дети, в отсутствие дома родителей - волокли старому пройдохе приличные свитера и мамины кофты. Особым призом за это были - картонный калейдоскоп и пластмассовый пистолет. Дети за такой обмен - были биты отцовским ремнем, а на Шамрая писались заявления участковому.

Мимо нашего двора и дома шныряли маневровые Кукушки, такие небольшие паровозики. Однажды в романтическом бреду 8-летней девочки, я подбежала к окруженному паром паровозику. В окне курил цигарку усатый старый машинист.
- Дедушка, прокатите меня на паровозе. - закричала я милому дедушке железнодорожнику. 
-- Щас, - сказал машинист и поманив меня рукой к себе, скрылся в паровозном нутре. Я радостная подбежала к паровозику и стала под окном. Машинист выглянул, огляделся по сторонам и плеснул на меня кипяток из большого медного чайника. Милый, добрый машинист, дедушка сволочь - смотрел на меня, корчащуюся от боли и улыбался. Паровоз фыркнул на меня паром и медленно почух-чухал к станции.
Отец искал этого деда, но тот или отрабатывал последний день до пенсии, либо просто втихую уволился, зная что его ищут. С того случая - я больше не верила в романтику путешествий и добрых дедушек садистов. А через несколько месяцев я впервые посмотрела в кинотеатре фильм - " Последний дюйм ".
Песня мне была не совсем понятна, но отец разъяснил смысл песни по-своему.
- Твой машинист, дочка, был как тот, кто поёт эту песню. Ему никто не был нужен, как и он всем.
Прошло ещё много лет, прежде чем моя вера в нужность свою, кому-то, кроме близких, обрела черты простой осторожности и недоверия к посторонним.

Автор Эриния Адоба
 

Синяя пчела на стельке туфель.

  

-- Света, привет. Я звоню тебе из банка. Опять платёжки не приняли. Когда ты научишься коды не путать ?
- Ой, Эри, прости. Завтра всё сама проверю и сама в банк отнесу. Может мне подъехать и забрать их у тебя ?
-- Нет, завтра с утра оставлю их в кабинете, возьмёшь сама.
- Эр, ну меня секретарша к тебе в кабинет не пустит. А ты сейчас куда ? Я дома, но скоро ухожу.
-- Я ей перезвоню, пустит. Я тоже еду домой. Устала.

Вообще-то, я за своих сотрудников не работаю, то есть работу даю, но если они не справляются - просто выгоняю. Время такое, на сопельки и поцелуйчики его нет. Но подменить могу, когда перепоручить дело не кому и если причиной является Любовь. Светка отпросилась на сегодня ещё вчера с вечера. Приезжает мол любимый, только на день и сразу вечером улетает к своей мегере с мегерятами. Святое и грешное дело, но когда бабе за .......ть, тут уж выбирать не приходится. Хоть день - да твой. А там как Бог на судьбу и душу длань тяжелую положит. Да, я такая, и себе в корзину и другим даю, богу не препятствую.
Мне в своё время, однажды тоже помогла моя подруга - умница София. Орест из Гамбурга летел на Сицилию через Милан, он в Милане хотел проведать маму. Я узнала об этом из его телефонного звонка, он хотел меня видеть, а я - просто пошла на зов. Попросила Софию дать мне домой телеграмму от неё из Милана - " Я в больнице. Приезжай. Помоги." Муж поверил и отпустил. Я догадывалась, что время моего отсутствия - он проведёт в утехах, но меня тогда это не волновало. В Милан, к Оресту, в его руки, в его глаза, в него ...

Я проводила Ореста в аэропорт Мальпенса. Два полных дня и ночи мы вместе. Вечера он проводил с мамой. Но ночи и сиеста были нашими. Прощай - праздник сердца и тела моего. До Милана, по скоростной Варезе-Милан мы домчались за 20 минут. Я дала таксисту 200 долларов и попросила перегнать ветер. Он летел как снаряд из пушки. Мой билет на самолёт был на завтра. В Милане я пошла к Duomo di Milano мимо Богадельни с росписью " Тайной вечери " Леонардо, прошла вдоль боковой стены театра Ла Скала, мимо памятника Самому Леонардо Великому и уже увидев правый угол Миланского собора - вдруг решила зайти в Миланский " ГУМ ", Галерею бутиков. В магазине " frankie morollo " купила мужу туфли с лейбом на стельке - Синей пчелой. Пусть утешится рогами и туфлями. А я видя их на нём - буду томиться памятью желания по Оресту.

Еду   и   вспоминаю,  что утром муж надел мои Синие пчёлки, у него сегодня важная встреча с пьянкой до ночи. Значит с утра я должна его буду лечить. А как же я отнесу платёжки для Светки ? Еду к ней, пока не ушла. Света открыла дверь, в халатике. В квартиру не пустила - мол у неё тот мужчина. На полу в прихожей стояли мои Синие пчелки.
Господи, как же у тебя всё сложно. Долго терпишь - да больно бьёшь.

Автор  Эриния Адоба

Иоганн Шварц.

 

Эта история началась в 2010 году. У меня бунгало стоит на холме. С фасада есть балкон в метре с лишком над землёй. С тыльной стороны одноэтажного строения сад вровень с порогом. Сад то он сад, но яблони настолько старые, неухоженные, им больше сорока лет, что если бы не плодоносящие груша и японская сакура - то его можно было бы назвать запущенным.

Ранней весной у меня убежал кот. Я имею опыт приваживания беглых котов домой. Ставлю каждый вечер на ступеньки дома лотки с едой. Для ежей и ласок это пир сердца. Но и котик приходит на поздний ужин. Постепенно передвигаю лоток сначала на порог, позже уже в прихожую, при круглосуточно открытой двери. Когда кот осваивается, входную дверь ставлю на резиновую ленту. Натягивает её шнур в комнату. Если слышу, что ужин в разгаре - отпускаю шнур и дверь захлопывается. Ежи тоже теряют осторожность и попадаются. Ежей отпускаю. Ласки и редкие гости хорьки более осторожны и в дом не идут.

Как-то вечером слышу топот и шум ударов по лотку с кошачьими консервами. Отпускаю шнур протянутый через чуть приоткрытую дверь в гостиную и выхожу глянуть на улов. В прихожей свет выключен. Включаю свет и О.. Боже, у двери стоит огромная птица, чёрная, размером со среднюю собаку, с разинутым красным изнутри клювом и распахнутым оперением крыльев более полутора метров ширины. Пячусь в комнату со страхом и забываю захлопнуть за собой дверь в гостиную. Вооружаюсь палкой-хваталкой моей мамы и забиваюсь за телевизор у окна. Ступор и страх парализовали волю. Хенди на диване, да и что хенди - не звонить же мне в полицию ? Слышу топот когтистых лап Командора и думаю, я не Дон Хуан, без боя не сдамся. Птица выглянула из-за угла и бодренько так побежала на меня, взмахнула крылами и села на спинку дивана. В затылке заломило, по спине побежал пот. Птичка огляделась, боковым зрением немигающего глаза посмотрела на меня и каркнула ... Ноги мои стали мягкими и в душе заговорил оракул. Вот девка и конец твой пришел.

Ворон, а это был именно он, а не какая ни будь там серая или чёрная галка, стал перебирать лапами и по остающимся дырочкам на винилискоже спинки дивана от когтей 4-5 сантиметров длины я поняла - его надо напугать и загнать в угол или под кровать у стены.
С криком раненного динозавра, размахивая палкой, я побежала мимо чёрного хищника в прихожую. Надо сказать, что моя атака увенчалась успехом - я успела открыть дверь и выбежать в сад. Минуты через три вышел и мой незваный гость. Пробежав несколько шагов, взмахнул крыльями и улетел.

Отходила я минут двадцать, руки тряслись в треморе. Закрыла дверь, прошла в комнату и услышала мяуканье из кухни. Рванулась туда. О боже, мой Мики сидит на кухонном шкафу и вид его говорит о том, что он напуган не меньше меня. Видимо ворон его прогнал на кухню и стал ужинать по праву сильнейшего. Мики умер через год и теперь у меня Чарли.
Ежей, бродячих котов и прочих едоков ночи я продолжала подкармливать. Как-то открыв утром дверь забрать пустой лоток у порога встретилась со своим вороном. В приоткрытую дверь смотрю на него. Он деловито доел консервы и повернув ко мне голову каркнул. Я открыла дверь, он отошел на пару метров. Забрала лоток и вывалила на него гущу от борща. Выставила на крыльцо. Ворона не было. Но минут через пять слышу - стучит клювом по лотку. Так мы подружились. 

Он прилетает не часто. Три - четыре раза в месяц. Сядет на ветку груши и ждёт, изредка покаркивая с интонацией - по-дай-те си-рот-ке. Лоток пришлось убрать, стали приходить кроты. Поев, разрывали землю цветников. Я назвала ворона Ганс Чёрный. Уходя в магазин заметила - он меня сопровождает, ждёт сидя на соседних берёзах и платанах. Приходя домой вижу его на груше. Гортанное каррр, вроде приветствия.
Зимой он видимо улетает в леса, а по весне возвращается. Я иногда приматываю нитками кусочки мяса на ветках его груши. Этой весной он не прилетел, может умер от старости и одиночества. Я его понимаю, это так скучно долго жить.

 

Автор  Эриния Адоба

ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ. ХРОНИКА.

   

23-00. 1999 год. Канн. За неделю до открытия Кинофестиваля. Пляж у подножия холма Сюке.
Выстрел она не услышала. Просто удар в грудь. Удар, который отбросил её на спину, на влажный песок. Минуты три она ещё видела над собой кобальтовую лазурь неба. Звёзды были яркие как никогда.

22-00. Там где кончается набережная Круазет, чуть дальше, сразу за старым портом, в одном из последней городских кварталов - находилась итальянская пиццерия. За ней начинался полудикий пляж, который упирался в железнодорожные рельсы. В этой пиццерии Полина ужинала уже в третий раз.
На Лазурном берегу вечер и время ужина, начинается не раньше 21 часа. Жара спадает. Как только солнце ныряет в море, буквально через полчаса небо приобретает тот редкий синий до черноты тон "Берлинской лазури", цветом которого и назван берег и ночное небо.

Она заказала половинку пиццы с морским ассорти. Здесь подавали в грубых холодных, со слезой кувшинах - Роже. Такого изумительного по букету вина она нигде не пробовала. Гарсон говорил, что это вино из монастыря. Называлось оно - Надежда. С Эженом они привезли его домой - 10 литровую канистру. Вот за Надеждой она и протопала несколько километров от отеля в центре. Наливали вино прямо из кубовой дубовой бочки. Кувшины брали из морозилки. Полина выпила два бокала, разворошила креветки и кусочки лангуста, но есть не хотелось. Она попросила перелить оставшееся Розовое в бутылку, чтобы забрать с собой. Для солёных сушенных щупалец осьминога нашли пакетик. Песок пляжа был в десяти метрах. Туда, к мягкому всплеску волн, она и пошла. Почти у самой воды, она вырыла глубокую ямку, села на ещё тёплый песок вынутый при рытье ямки. Ноги опустила в глубину окопчика. Она была совершенно одна, и если бы не слабый свет от пиццерии и огонёк прикуренной сигареты - увидеть её можно было только, почти на неё наступив.

21-00. Двери церкви " Богоматери Надежды " уже были закрыты. Но заходить внутрь ей и не хотелось. Ей нужна была Надежда. Постояв у края горы, на вершине которой стояла церковь и насладившись огнями ночного города, она спустилась по спиральным улочкам старого города к порту, забитому яхтами. Кто-то ищет дорогу к храму, её же удовлетворила дорога от храма, туда где Надежду подавали в кувшинах. Последний раз по этим узким, архитектуры раннего католицизма проходам, она с Эженом гуляла два года назад в их медовый месяц. Из сотен маленьких ресторанчиков, выставлявших по пять - шесть столиков у тысячелетних стен, она запомнила названия только двух - Гаврош и Янычар. В Гавроше была кухня даров моря, а в Янычаре жарили поросят на вертеле. Музыки не было. Только шепот влюблённых, звон бокалов и чмоканье слишком страстных поцелуев.

Несмотря на приближающийся Фестиваль Канн был наводнён тысячами полицейских и спецназовцев со снайперскими винтовками, засевшими на крышах отелей. На рейде залива стоял американский авианосец. Размеры его впечатляли, но не радовали глаз. Прогулочные пароходы, при приближении к нему, уменьшались до размеров божьих коровок рядом с настоящей коровой. Авианосец прибыл в Канн на отдых. Ещё пару недель назад он обстреливал и бомбил бывшую Югославию. Американские моряки сновали по городу в белоснежных брючках, туфлях и форменных рубахах с золотыми галунами и лычками. Широкие фуражки прикрывали лица от солнца. Моряки - девицы, преимущественно чернокожие, тоже были в белом и пилотках с золотым кантом. В рестораны они не заходили. Ощущения близкой войны не было, но их присутствие к депрессии Полины, было совсем ни к чему.

20-00. Полина только что вышла из отеля. Портье полчаса назад принёс ей телеграмму от врача Эжена. Это он, почти насильно, вывел её четыре дня назад из палаты умирающего. Что-то говорил о том, что она может уехать на неделю к морю отдохнуть от больничных стен. Состояние Эжена стабильно-тяжелое, но ближайшая неделя ничего нового не принесёт. И она поехала. Силы были на исходе. Умом она понимала, что это агония, но Надежда ждала подкрепления Надеждой. Вот она и искала надежду в Церкви Надежды и в кувшине с вином, с редким названием Надежда. Телеграмму она даже не читала. К чему, и так всё было ясно. В сумочке лежал пистолет Эжена. Ночью на улицах старого города с ним было спокойней.

23-20. Пляж. Одинокая фигура сидящей на песке женщины привлекла внимание полицейского патруля. Если бы не особый режим в Канне, в связи с опасностью теракта против американцев, то полицейские не обратили бы на неё внимание. Но сейчас они решили проверить ту, что сидела у самой воды. Уже с расстояния в метр до женщины, полицейский увидел пистолет в руке, прижатый ко лбу. Удар ногой, не только выбил пистолет из руки, но и оглушил женщину, хотя она успела всё таки нажать на курок. Пуля успела ожечь Полине волосы, но вреда не причинила. Через месяц Полина постепенно стала приходить в себя. А однажды утром даже улыбнулась. Надежда нашла её, а она её.

Автор Эриния Адоба

ПАРАДОКСЫ УШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ.

Единственное, что нас связывает с прошлым - это не память, а реальные свидетели ушедшего времени и событий. Имя им - артефакты. Процесс запоминания изучен, описан, но так и не понят до конца. Дело даже не в понимании биохимических процессов в головном мозге, нейронных связях и электрических сигналах, несущих подкорке информацию о событиях.

-- Память человеческая оспариваема, изменчива и не фактологична. Индивид и человечество не в состоянии, со 100% уверенностью, точно зафиксировать события, ощущения и видеоряд даже на очень коротких периодах времени ушедших эпох. На протяжении даже одной человеческой жизни - память трактует события и мысли людей видоизменёнными до не узнаваемости и абсурда. Только артефакты - рукописи, антикварные предметы ушедшего времени, тексты эпоса на материальных носителях и другие формы фиксации временных событий - реальны, осязаемы тактильно и зрительно, а некоторые и на уровне звукоряда.

-- Мы сегодня не в состоянии даже изучить и понять в полном объёме нашу историю за последние 100 лет. Что уж тогда судить о периодах тысячелетних вех в истории.

Вот золотой портсигар, с вмятинами на боку и изломанными креплениями под бриллианты на его крышке, хранящими запёкшиеся молекулы крови потомка Петрова. Этим портсигаром проломили височную кость, выбили передние зубы и размозжили носовую перегородку Павлу I. Но что нам это говорит о Павле как о человеке ? Да ничего, кроме того, что его зверски забили свои же русские гвардейцы в угоду немецкой сучки. О делах Павла судят по его приказам и прожектам во славу Российской Империи, а может и о национальном позоре и трагедии. Одни говорят, что он - недопонятый реформатор, другие - что сумасброд, невежда и психопат. Где истина, ведь упоминать сослагательное - кабы бы, уже не модно. Нет ответа, его ищут, а найдут ли ?

А вот перстень Александра Пушкина, то ли с изумрудом, то ли с турмалином формы кабошон. Единственная вещь никогда не закладываемая у ростовщиков и не проигрываемая в карты. 16 размера, как для женского мизинца, без прикрас кусок золота с кристаллом. В чем тут Сашино дыханье, капля пота на нём с высокого лба нашего трагического гения ? Нет ничего, ни остатков влажного дыхания Наташи, в минуты прощальных поцелуев пальцев умирающего мужа ... нет ничего.

Когда я поняла, что на камне скульптуры мастера ничего не остаётся от автора, так-как всё, что отрублено или сколото - ушло в мусор, выметено и высыпано в уличную сточную канаву с дерьмом и помоями. Что туда же и ушло божественное прикосновения мастера ... - то разочарованию моему не было, да нет по сей день предела. То, что осталось на поверхности скульптуры - всего лишь дикий камень, нетронутый человеком миллионы лет. Но немного утешает, что есть мысль и замысел, воплощённый в тверди камня. А если ещё и Бог, дыханием своим этот камень принял - то и душа автора, живая и тёплая будет ощущаема и вечна.

Люди имеют две великие страсти - любыми способами продлить свое земное существование и лично владеть артефактами времён ушедших. Потому и покупают продление жизни себе, искренно веря в то, что владея картиной или чем-то другим, великих и гениальных, заглянут в вечность и вечность их спасёт.

Вечны только дела человеческие, если они согреты добром, имя которому - дух  живой.. Только так !

Автор Эриния Адоба

ПОДНЕБЕСНЫЕ МЕЧТАНИЯ.

 

Когда ещё сыновья не вымахали на голову выше меня и на две выше бабушки, не начали лысеть, огрубляться и хамить , я любила в самолёте мечтать. Будущая жизнь представлялась такой-же чистой и ясной, как и небо на 12-и километрах над землёй. Всё муторное и мельтешащее оставалось где-то внизу, в полусумраке, под тяжелыми, налитыми влагой низовыми тучами. Там посверкивали молнии, видные в разрывы перистых облаков на божественной высоте, наверно гремели громы и моя мама поспешно закрывала форточки. Где то там сейчас, на балконах докуривали свои сигареты мои бывшие мужчины, отцы сыновей и просто случайные, приспанные и прогнанные по утру к своим женам и детям. Высота охраняла меня от назойливых дум о детях, работе, вечной нехватке денег и многом таком, что и проблемами назвать нельзя, а так мелочью жизни, досадливой суетой в жизни женщины - главе дома.
В полудрёме, под комариный писк турбин, мечталось особенно сладко. В столовой большой и редко собирающий вокруг себя всю семью - стол. Сыновья с невестками и внуками, старенькая мама с пунцовыми щёчками, постоянно подкручивающая на максимум колёсико громкости слухового аппарата. Собака и кот, воровато пытающиеся стянуть что ни будь со стола. Сонные от еды внуки и внучки.
Сыновья предпочитают есть на кухне, впопыхах и не дожевывая. Все страшно мечутся и опаздывают. Ночуют не известно где и с кем. Свои квартиры превратили в железнодорожные залы ожидания, проходные дворы для друзей и богемные ночлежки.
В последние полёты в поднебесье стала ловить себя на диком желании не возвращаться на землю. Не слышать брюзжание мамы. Ничего не слышать и переживать о завтрашнем дне. Так бы лететь и лететь, куда не важно, но не приземлятся и не окунаться снова в болото повседневности.
Только вид из иллюминатора успокаивает и даёт надежду на будущее счастье детей, хотя бы ещё с десяток лет жизни маме и мне - немного покоя, любви мужчины и сил дождаться общего застолья без суеты за большим столом.

Автор  Эриния Адоба

ЭТОТ ДЕНЬ НЕ ЗА ГОРАМИ.

 

  -- Ирэн, хватит, сколько можно ? -- Это всё, что он мог ей сказать в такие моменты.
Легко сказать, но бессмысленно ждать, что она замолчит. Уж если она завелась, то остановить её мог только примирительный поцелуй. Но целовать её у него не было ни сил, ни желания.
-- Намажь мне поясницу. Молчи. Не смей подходить ко мне. Я буду долго ждать ? - трата-та-та-та... 300 слов в минуту. Противоречивые команды и просьбы.
Причин собачиться вроде не было. Говорили о погоде. И тут, неосторожная фраза, что и в апреле морозы, не так уж и редки, буквально взорвала её изнутри. Конечно, она изнылась по теплу, хочет нормальной весны. Надо просто подождать. Но ждать Ирэн не умела. Всё дайте срочно и вчера.
-- Будет, будет тебе весна. -- Этот день не за горами, -- бубнил он вяло и с нескрываемой иронией, скорее отбрехиваясь, чем поддерживал накал скандала. Последние три месяца, эти вспышки раздражения Ирэн - просто выбивали его из обоймы жизни. И этот день пришел, когда уже с утра он понял - сегодня он будет пить.

Он не был ни алкоголиком, ни зависимым. Он просто не умел выходить из состояния опьянения, если пил пару дней подряд, когда уже становится не различима грань - между реальностью и безумием. Запоями он уходил в никуда, но там не было Ирэн, с её тра-та-та и сухими глазами, обиженной куклы.
-- Я ухожу к маме, а ты обдумай своё будущее. - глупее фразы, он никогда не слышал. Обдумай то, не знаю что. Ему вдруг захотелось вдохнуть свежего воздуха. Уже, почти открыв, заклеенную на зиму балконную дверь, он услышал позади хлопок входной двери, но дышать морозным воздухом улицы - уже не было необходимости. Холод размолвки уже проник не только в жилище, но и в сердце.

Всю последнюю неделю он пил. Как только просыпался, рука опущенная с дивана, движением метлы дворника, нащупывала бутылку. Если находил, то после нескольких глотков, тело получало импульс к осмыслению своего положения в пространстве и начинало шевеления, часто заканчивающиеся падением на пол. Так было и в этот раз. Пол не диван, и окурки вперемешку с чипсами, не подушка. Лицо принимало под себя мелкий сор, деревенело и через полчаса он сначала перемещал под себя колени, резким рывком отрывал грудь от пола, выпрямлялся и шатаясь шел на кухню. В коробке с водкой - из шести бутылок, осталась только одна. Гора рваной упаковки от колбасных нарезок и  алюминиевых пивных банок, смятых в блины, заполняла всю поверхность стола. Холодильниково нутро предложило пучок вялого редиса, коробочки с витаминами Ирэн и банку с барсучьим жиром.
-- Чёрт, я так и не намазал ей поясницу. - как там она необорсученная ходит ?
Но шутить сил не было. Хотелось есть, но барсучий жир едой не был. От этого вывода захотелось плакать, но на это тоже сил не осталось.

Идти в таком состоянии в магазин за едой он не мог, да и дойди он туда, вряд ли бы уже сам мог вернуться домой. Проверено не один раз, с тех пор, как Ирэн перебралась к нему в квартиру и душу. Если бы в этот момент произошло землетрясение и дом рухнул бы на него всеми своими этажами - он принял бы это со смирением и благодарностью.
Скрюченный сигаретный недокурок к " жизни " не вернул, но рвотным иканием заставил пойти в ванную и умыться. Выходить из ванной не хотелось. Но и сидеть долго на крышке унитаза было невмоготу. Постепенно мозг стал соображать и картина недельной давности обрастала подробностями. Шум-гам последнего скандала с Ирэн, выплыл из памяти как заключительные аккорды чего-то значительного и бравурного, окончательно освежили сознание и обострили до предела досаду на себя за прошлую несдержанность.

Щелчки поворачиваемого ключа в дверном замке, как звуки передёргиваемого затвора винтовки, одновременно обрадовали его, как дезертира приговорённого к расстрелу - концом мучений, так и напугали возможным продолжением ругни.
Ирэн шла к нему, на ходу расстёгивая дублёнку, разводя полы в стороны, как парусник с косыми парусами, пытается вобрать в них весь ветер. Крылья-полы дублёнки накрыли его голову, своим шерстяным теплом и уютом.
-- Молчи и слушай, прости меня, я была не права. -- Ты прав, в апреле бывают морозы. - речь Ирэн не отличалась от ритмики пулемёта и убеждала только в том, что новый скандалец не за горами.
Он что-то начал глухо бубнить в ответ, в это овчинное лоно дублёнки, прижав лицо, мокрое от слёз, к довольно таки уже выпиравшему её округлому животику.
-- Но ты не можешь не признать, что среднегодовая температура... и мама тоже ... считает, что ...

Последние её слова он уже не слышал. Только одна мысль сверлила мозг, что он не успел спрятать последнюю бутылку водки и омрачала прелесть примирения, ведь этим всё может и не закончиться. Ведь день нового раздрая - может быть не за горами.

 

Автор Эриния Адоба

 

Бег.

  

1.
  
В молодости ему приходилось часто летать. Боинги в те годы ещё не бороздили синеву неба Союза Республик на внутренних линиях, почти на высоте 12 тыс. метров, оставляя за собой инверсионные четырёх полостные усы отработанного керосина. Летать ему приходилось в основном на Тушках, но иногда случалось прошвырнуться на восток и на Илах, с комфортом высоких потолков салонов и стюардессами, говорящими на 6-ти языках. Наши самолёты оставляли за собой в небесах только две белесые полосы, в отличие от Боингов, с большим разлётом двигателей на крыльях. Даже у Илов сдвоенные турбины в хвостовой части лайнера, оставляли, хоть и широких, но только две полосы белых газовых, как рельсы, следа.

В эту командировку в Владивосток он летел на красавце Ил-96 М. Где-то за Уралом они сели на дозаправку. Над аэродромом начиналась метель. Был третий час ночи по местному времени. А если учесть разницу во времени, то бодрствовал он уже 20 часов. Глаза слипались от усталости. Пассажиров выгрузили и увезли в здание аэропорта на 50 минутный променаж по залу ожидания и возможностью пассажирам дозаправить свои желудки спиртным. Тяжелый день перед вылетом и несколько часов проведённых уже в воздухе сыграли на руку потребности добавить крепкого, так-как в самолёте стюардессы уже не наливали спиртного. Последний стакан коньяка был лишним, но понял он это, когда волна пассажиров транзитного рейса завертела его и понесла до автобуса, а затем выплюнула, как зазевавшуюся рыбёшку на берег, в салон самолёта на место у окна по правому борту. Его тут-же облобызал Морфей и дальнейшее он вспоминал в последствии с трудом.

Завтрак он проспал. Не то, что его не будили, его будили, но он сквозь дрёму этому противился, делая вид что глубоко спит. При смене эшелона, яркое солнце впилось ему в правый глаз и он проснулся окончательно. Видимо они шли на снижение, так шум болтовни пассажиров в салоне затих, и он открыл глаза и стал смотреть через иллюминатор в верх на небо, где пересекались четырёх полостные белесые следы, от недавно пролетевших лайнеров. Следы эти густо делили синь неба на квадраты, как ткань шотландских мужских юбок. Боинги, сообразил он, и удивился их количеству. Он обвёл мутным взором салон и опять удивился множеству пассажиров, говорящих на английском и японском, с явно восточной внешностью. Когда он увидел стюардесс с узкими припухшими глазами - понял, это не его самолёт. Теперь стало понятно, почему солнце светило по правому борту. Глянув на часы, он пришел в себя окончательно. Он уже давно должен был приземлиться в Владивостоке. Сосед по креслу, явно японец, улыбнулся ему и на английском поинтересовался, как спалось. Где мы, спросил он японца на английском, благо, что язык бриттов знал неплохо. - Подлетаем к аэропорту Нарита, так-как Ханеда из-за перегруженности не принимает. Ханеда ! Так это Токио ? Ес, Токио, с улыбкой подтвердил японец. Твою ж мать ! Мать, мать... Несколько минут он сидел в оцепенении, из которого его вывел воркующий голос стюардессы, попросившей пристегнутся перед посадкой.

Видимо в том аэропорту, где они дозаправлялись, он случайно, из-за того проклятого, а может и счастливого, последнего стакана коньяка, попал на борт иностранного самолёта, тоже видимо заправлявшегося там. Дальнейшее его пребывание на земле Восходящего солнца, было насыщено событиями, полными драматизма и резкой сменой жизненного курса и водоворотом новых обстоятельств. Японцам он сообщил, что хочет просить политического убежища в США. Его поместили в тюрьму, и несколько недель с пристрастием допрашивали и видимо, наводили по своим каналам о нём справки. Через месяц его отправили в гостиницу за колючей проволокой, километров за 70 от Большого Токио, недалеко от аэропорта Ханеда. Всё таки Ханеда его принял.
В Штаты он не попал, хотя с американским помощником консула имел две беседы. Видимо для США он интереса не представлял. В Советской армии он не служил, родителей военных не имел, не был связан ни с наукой, ни с номенклатурой. Художники для японцев и американцев - были интересны только, как объект для провокаций, на которые он не соглашался, хотя люто ненавидел коммуну как систему, но делать гадости своим соплеменникам не собирался. Ещё через месяц, он по линии Красного креста, оказался с начала в Вене, а затем и ФРГ. У немцев он получил бессрочный вид на жительство как политический беженец. Кто он, откуда, была ли у него семья - мы пока не знаем. Но узнаем в ближайшее же время, если это будет кому-нибудь интересно, а мне об этом рассказывать и дальше.

 
2.

Отчего он так любил летать ? Ведь сама процедура подготовки к полёту - покупка билета, загнанное внутрь   волнение, гулкое захлопывание дверей, надсадный рёв турбин на рулёжной дорожке - всё это не столько манило его, сколь пугало и лишало душевного покоя до отрыва шасси от бетонки взлётной полосы. И только когда лайнер выравнивал задранный нос, набрав высоту, он с удовлетворением рыцаря - победителя отстёгивал ремень и погружался в состояние эйфории. По традиции глянув в иллюминатор, на уже едва различимые дороги и игрушечные домики пригородов, проговаривал про себя - Ну что, взяли ? А я от бабушки ушел и от дедушки ушел, а от вас и подавно уйду. За ним никто не гнался, беглым преступником он не был, да и вообще никому не был нужен настолько, чтобы за ним надо было гнаться. Только в полёте он ощущал себя абсолютно свободным от общества, друзей, родных и дам своего мятущегося сердца.

Всё то, о чём может мечтать 25 летний выпускник художественного института - у него было. Перед женитьбой, путём сложного размена совместного двухкомнатного жилья со своей матерью, он стал обладателем комнатушки в коммуналке, а его мать переехала в однокомнатную квартиру, лить слёзы в одиночестве. Удачные халтуры в летние каникулы, позволяли ему безбедно прожить годы учёбы и купить старый жигулёнок, объект нескрываемой гордости и зависти бывших однокурсников. Брачный союз с молоденькой дурёхой - художницей, как быстро склеился на небесах, так-же быстро развалился, не выдержав первых же бурь совместного быта. Пострадав с месяц, он окунулся в жизнь холостяка, частично лишившись иллюзий о вечной любви до гроба. Работу он не искал, на работу его определило государство, отправив по распределению на скульптурную фабрику Художественного Фонда СССР.

Так откуда он приобрёл такую неудобную болезнь, как отклонения в психике ? А может это и не была паранойя, а всего лишь юношеский инфантилизм, в той нездоровой протестной форме, утвердившейся в многолетней борьбе с жизненным диктатом своей матери ? Он как бы и не культивировал в себе то, что попы называют гордыней, но многолетняя неудовлетворённость социумом и абсурдность происходящего вокруг него, того что эти годы власти называли - перестройкой, довершили его личностное возмужание. Может нахождение в небе, пусть и краткосрочное, давало ему ощущение свободы от условностей жизни, какой даёт покой и уверенность моллюску его ракушка. Небо было его пещерой и вооруженной крепостью одновременно.
То, что это болезненное состояние души, в то время он ещё не понимал, но внутренне себя уже подготовил к резким переменам в своей жизни. И однажды, улетев в командировку во Владивосток, домой из неё уже не вернулся.

 

Автор Эриния Адоба

 

КАК ЖАЛЬ.

   

 Приходят иногда минуты воспоминаний, как вспышки сознания, в сумерках угасающего интеллекта. Что их толкает из глубин памяти в свет дней сегодняшних - не ведомо. То ли старое фото, то ли ассоциации с услышанным юным голоском с улицы, старый фильм по телевизору или образ в литературном тексте, не знаю, не могу даже толково объяснить себе, не говоря уже о том, чтобы делиться этим с другими. Только факт того, что это было в твоей жизни, неумолимо доказывает - это никогда уже не повторится с тобой, никогда. Никогда больше не сидеть тебе на отцовских коленях, не ощущать силу его рук и запах овчинной безрукавки, сшитой, как он утверждал, с непременной улыбкой на лице - из шкуры злющего волка, желавшего съесть чужую бабушку. Память, как ты жестока, когда вырываешься из рук, из сердца и боли, давно загнанной во внутрь, в пыльный уголок из давних обид на весь мир и имён людей, не пожелавших знать твоё понимание жизни. Не гладить больше сухих рук бабушки, не прятать в карманчик платьица дедушкин мундштук, в надежде, что он не сможет больше рыть им себе могилу, со слов бабушки, и искренне в это веря.

Никогда не видеть вместе отца и мать, да и вспоминается это уже без горечи потери, а как что-то из забытой романтической книжки, непонятой, но с прилежанием прочитанной в отрочестве. Сорок лет уже прошло, как они не вместе - пора бы и стереть это всё из старых архивных файлов прошлой жизни. А нет, всё лезет и лезет, образами красивых зрелых людей, так и не сумевших понять, а наверно и любить по настоящему друг друга. Но то их судьба, их беда, а ты в этой круговерти их вздорных характеров - всего лишь помеха, в виде начисляемых на тебя алиментов и " хвоста " в жизни молодой ещё матери, не дававшего ей снова выйти замуж.
Радость подростковых чудачеств и горячечного желания скорее вырасти, с постоянным ощущением, что впереди тебя ждут океаны и горы, страны и континенты, будь они не ладны своей повторяемостью во всём. И теперешними ностальгическими слезами по родным, загаженным дерьмом подъездам, убогим улицам, вонючим городам с дымами заводов и уродством человеческого быта.
Наверно единственным светлым временем - была юность. Боже, как мы искали неземной любви в любимых, а они в нас. Дни вспоминаются не дождём или снегом, не жарким летом в студенческих стройотрядах, с непременными влюблённостями и первыми разочарованиями, а гоном любви к бытию и познаниям. Жизнь нас молодостью не учила, она не закаляла нас первыми подлостями сторонних, не ожесточала несоответствием желаний и возможностей - она подготавливала нас к грядущим разочарованиям и потерям.

Не ощутить боле вкус губ любимого на ветру с дождём, не млеть от его ласк и своих слабых коленей и не корить себя за ночные вскрики, за трухлявыми стенами коммунальных бараков. Любили, как могли, по разному и по всякому, с истериками и швырянием обручальных колец. С первыми изменами, которые совершались скорее от любопытства, чем от понимания смысла слова - грех. Жили не лучше, не чище и не лицемернее других, постаревших и мудрых, старых и уходящих за горизонты во мглу вечности.
Годы материнства смешаны в одну непрерывную заботу о детях, мужьях с их наивным поиском последней любви на всю оставшуюся жизнь, бесконечным метанием между домом и работой, которая не отпускала, звала и требовала самоотдачи, не меньшей чем просто любви к профессии, ставшей не способом заработка, а состоянием души.

Память давно не дружит со мной, гонимая и затравленная жалостью к самой себе. Ну нечего вспоминать из того, что могло бы тебе чётко поведать, что тогда-то и при этом - ты была счастлива. Прожила и доживаю активную фазу с ощущением, что счастье - только предчувствие доброго или послевкусие от слёз и безнадёги в будущем, сменяемое заботами каждодневной тревоги за близких.
Никогда уже, непокорные лысеющие головы сыновей, не прильнут к твоим коленям, не омочат твою юбку - слезами блудных душ, ищущими, но так и пока ещё не нашедшими успокоения на груди своих любимых. У них ещё есть время, пока их собственная память не изгрызла им сердца, пониманием неправильности поспешных решений в отношении своих родителей.
А я пока ещё надеюсь, что уморю эту надоедливую память новыми впечатлениями и событиями в жизни. С памятью надо бороться, её надо просто забыть, нет в ней дороги в завтра, пусть остаётся там, где всё было и почти потеряно, за исключением любви и надежды дождаться внуков, укрепить их в жизни и может со временем - уткнуться заплаканным лицом им в колени.

Автор  Эриния Адоба
 

ОТРАЖЕНЬЕ. Детективный роман.

 

1.
Меня зовут Макс. Я строен, спортивен и люблю женщин. Для своих сорока - достаточно наивен, и непримерим к женской глупости. Таких как я - сотни тысяч, на миллионы толстых любителей пива, сутулых и лысых, кривоногих с тяжелой походкой и явной одышкой бездельников и пьяниц. Я не приметен и прост в своём умении быть на виду, но не запоминаться дамам и их ревнивым мужьям. Я есть, но вы никогда не догадаетесь, что меня нет, ни по легенде прошлого, ни по документам.
Я живу в одном из городов старой Европы, на берегу большой реки, выползшей из недр Альпийского хребта и бодро несущей свои мутные воды в северное море.
Увидев, что на прокатной машине спущены все колёса, а моя сгорела на этом-же месте три дня назад, двинулся в сторону автобусной остановки. Такси вызывать не стал, хенди не вовремя забарахлил, да и поджимало время. До полицейского комиссариата было всего три остановки. До назначенного времени оставалось всего 20 минут. Над картой автобусного маршрута №3, на стеклянной стене остановки было приклеено объявление:
- " Выполню ваше любое конфиденциальное поручение. Мой принцип - сделано, забыто." - но ни номера телефона, ни адреса куда обращаться - не было. "Странно.."-подумал я и тут-же почти забыл. Так как в объявлении, последнее, что пришло в голову, когда я садился в автобус.

2.
Я Анна, мне столько же лет, на сколько я выгляжу, а выгляжу я по всякому. Вчера например, я была девчонкой в оранжевой безрукавке и мотоциклетном шлеме, в руках я держала коробку с пиццей и доказывала грозной прислуге, что заказ был именно из их квартиры. Проверить это у своего жильца оберцербер - не могла, его не было дома, это я знала точно, проверив, что он на работе. Скрещивая ноги и слезливо извиняясь за ошибку в доставке пиццы, я всё таки выпросила у прислуги минутку на посещение туалета. Пиццу я сунула ей в руки и рванула в указанном направлении. Через пару минут я прибежала назад и стала ещё больше извиняться, что вода из унитаза хлещет на пол. Прислужница рванула в туалет прямо с пиццей в руках. Мне понадобилось не более минуты, чтобы за шторой в прихожей найти пульт сигнализации. Я так и думала, банальный " Шлос-систем." Ну этот я вспорю за 30 секунд. Кроме устрашающего вида лейба - Крепости с пушками, этой дутой охранной сигнализации и цены в десятку штук хрустиков, ничего сложного в ней не было. Ещё через минуту, разъярённая мадам в кружевном переднике, обнаружив лужу моей мочи на полу в туалете - вытолкала меня за дверь, в спину мне полетела пицца, но я увернулась, мне это не впервой.
Сегодня же я выглядела как задуренная учёбой студентка, которой надо успеть на автобус №3. И вот я на автобусной остановке, оглядевшись быстро приклеила над расписанием движения - липкую бумагу с текстом напечатанным на принтере.
Объект его должен был увидеть около 10 часов. В 10-20 ему надо было быть в комиссариате, об этом я сама сообщила ему по телефону настойчивым голосом секретарши, полчаса назад, не забыв после звонка заглушить его хенди. Есть такие хитрые программы, достаточно позвонить.
3.
Вернувшись от полицейского комиссара, я первым делом попытался восстановить в памяти наш диалог.
-- Я вас не вызывал, это недоразумение. - уверенно заявил мне он.
-- И у меня нет секретарши, у нас вообще нет в отделе женщин. - он смотрел на меня, как на придурка или загулявшего выпивоху.
-- Ну раз вы уже здесь, скажите, кому понадобилось поджигать вашу машину ? Может у вас есть враги ? - его сытая морда ухмылялась в седые усы, которыми он страшно гордился, поминутно оглаживая их.
-- Надеюсь, страховка вам покроет убытки. - и в глазах его заиграл особый блеск ищейки, напавшей на след, свойственный только придуркам из криминальной полиции, вроде как он уже уличил меня в поджоге собственной машины.
Я было попытался заставить его мыслить логически, даже привёл убийственный, как мне казалось аргумент:
- Зачем мне надо было выбегать три раза за ночь, на вой не самопроизвольно включающейся сигнализации и позже отключать её, если к утру я всё-таки машину сжег ? Ведь я мог сделать по-тихому, не будоража пол ночи весь квартал ? И что показали камеры видеонаблюдения ? У банка напротив их несколько штук. - но усатого умника и это не проняло.
-- Мы проверили, вашу машину три раза кто-то таранил на велосипеде. Это были подростки, может девушка, а может и парень, кто их ночью разберёт в их мешковатой одежде ? А потом кто-то из их банды положил на крышу машины пластиковую канистру без крышки, бензин тёк по асфальту под уклон в соседний переулок, уже там бензин и подожгли. В переулке камер наблюдения нет. Так-что будем считать это просто хулиганством. Заключение о причинах пожара вы можете забрать в прокуратуре. - очень учтиво закончил свою речь этот усушенный Мегре, усы конечно были вновь приглажены и разведены в стороны, как рогулька из пальцев, пугать детей.
Я даже не попрощался с ним, весь его хитрецкий вид, так и говорил: - Я то знаю, это вы сами подожгли свой автомобиль. Чего мол люди не придумают, дабы охмурить страховщиков.
Что-то смутное, ещё не сформированное в гипотезу, промелькнуло в голове, но не насторожило, а зря. 
4.
Госпожа Блюм никогда не оставляла свою квартиру без присмотра, даже когда ей приходилось совершать ежедневные походы на городской рынок, к врачу или нотариусу, её старинному другу. В её отсутствие за квартирой присматривала её племянница, выполняя наиболее трудоёмкие дела по уборке, готовке и стирке. Квартира в два этажа досталась ей от покойника мужа. Жила она замкнуто. Но с годами тянуть на пенсию 5 комнатные апартаменты стало невмоготу. Пришлось пустить жильца на полный пансион. Макс ей понравился сразу. Холост, не курит, с его слов и по последующим наблюдениям госпожи Блюм, он действительно был заядлый холостяк. Дамы его жилище никогда не посещали. Он был не требовательным и не склонным к излишествам в еде. Макс занял весь второй этаж с большой лоджией, окна которой выходили прямо на городской зоопарк. В десяти метрах от дома была высокая сетчатая стена бизоньего вольера. Запах навоза и сена - вот что немного смущало Блюм, но Макс её заверил, что любит деревенскую атмосферу, чем окончательно завоевал её расположение.
Встретив в прихожей племянницу  и в тысячный раз приказав ей никому не открывать, отбыла на рынок, не забыв включить на всякий случай внешний контур охранной сигнализации в квартире.
Виновником такой предосторожности Блюм - был жених её племянницы. Госпожа боялась, что в её отсутствие он может прийти к невесте. Сигнализацию ещё установил её муж, после квартирной кражи у соседей. Племянница находилась как-бы внутри охраняемого сейфа, окна закрыты на защёлки, форточки отсутствовали.
Собрав всю информацию о жилье объекта, Анна немного приуныла. Проникнуть в квартиру можно только при владелице, попытка это сделать при племяннице окончилась воем сирены и приездом полиции.
Тем более, что квартиру открыла сама племянница, услышав из-за двери крик о помощи от какой-то девицы, подвернувшей на лестнице лодыжку. Анна чудом тогда унесла ноги. Но план всё же созрел, осталось только его осуществить.  
5.
Всё о чём мечтал в своё время Максимилиан, отразилось в его нынешнем положении. Он избавился от любовей или любвей, как он думал - надо писать правильно это слово. Он был независим от денег, обстоятельств связанных с заботой о ком-то, от привязанностей к кому-то, даже работа ради заработка ему была не нужна. Просто ему нравилась работа аналитика. Только проклятое прошлое не давало полностью расслабляться, спать, не забывая, что под подушкой Браунинг, а в ящике на лоджии скрученная канатная бухта, как раз той длинны, которая позволяла за три секунды спуститься с пятого этажа на цветы газона.
Квартира Фрау Блюм ему понравилась сразу, это был нужный вариант для срочного покидания жилья. 5 этаж, на 6-м жильё какого-то богача из Аравии, с охраной и видеонаблюдением. Покинуть свою часть квартиры можно было тремя путями. С лоджии, через парадный вход с половины старухи Блюм и по узкой лестнице, ведущей в подвал, где раньше хранили угольные брикеты для каминов и стояли мусорные баки. Но дом со временем перевели на отопление паром и нужда в подвале отпала, но не в чёрном ходе в него. Особенным достоинством квартиры было то, что все окна-бойницы его этажа выходили на три стороны дома. Лоджия же смотрела на зоопарк, где спрятаться наблюдателю непросто. Запах бизоньих навозных куч его раздражал не сильно, по сравнению с вонью в том жилье, которое у него было в России, это было терпимо. Единственное что было действительно невыносимым - это утренние крики павлинов в глубине зоопарка, так похожие на вопли муэдзинов с минаретов Багдада, свечи которых он видел три года через решетку тюрьмы Абу-Грейб.
Квартирная хозяйка была не любопытна. Даже её флегматичная племянница, убиравшая почти каждый день его комнаты, ничем, кроме журналов мод на журнальном столике не интересовалась. Она не лазила по карманам одежды, не просматривала бумаги на его столе, а это было несложно проверить, просмотром видеозаписей с его ноутбука, всё было хорошо, но её готовку он переносил с трудом.
События последних дней его немного выбили из колеи, но особых тревог не было. Только вот это дурацкое объявление на автобусной остановке, почему-то не выходило из головы. Макс решил, что так-как прокатную машину он вернул в бюро, то идя завтра на автобусную остановку - обязательно прочтёт его ещё раз, может что-то пропустил, хотя уверенности, что оно ещё на месте - не было.

6.

Анна нарядилась в белое платье. Через плечо повесила сумку с кипой ярких журналов. На голове был ярко-рыжий парик. На желтой бейсболке красовалась эмблема CHupa Chups - ромашка с красными обводом. Глаза закрывали солнцезащитные очки в пол лица. Сальвадор Дали мог-бы придумать эмблему и получше, подумала она, напихивая в сумку рекламные открытки с приклеенными к ним кругляшами на палочках. В одном из них был мгновенный транквилизатор.
Уже подходя к дому Макса, она перезвонила ему на рабочий телефон, убедиться, что он на работе. Попросила позвать Луизу и услышав голос Макса, тут-же отключилась. Госпожу Блюм пол часа назад она видела входящей на рыночную площадь.
У дверей квартир квартир на первом, втором и третьем этаже она положила по паре открыток с леденцами и по журналу. У двери Макса она тоже положила конфету. В щель почтового ящика на двери, производя как можно больше шума, она стала засовывать журнал мод, услышав, что он упал в ящик внутри квартиры, она коротко нажала звонок. Так делали все разносчики рекламы. Приложив ухо к двери и услышав шаги племянницы старой карги Блюм, всунула в щель открытку с конфетой.
- Журнал тёте ,леденец мне-решила племянница и тут-же сладкий шарик оказался у неё во рту. Расчёт оказался верным, через несколько секунд Анна услышала из-за двери слабый звук упавшего тела в глубине квартиры.
И так, на всё - про всё у неё была одна минута, через минуту в полицейском комиссариате сработает зуммер тревоги, если она не успеет отключить сигнализацию раньше.
Отмычками Анна управлялась лихо, два замка открылись довольно быстро. Крышка пульта была не съёмной, но если на неё резко нажать сверху, сбоку появлялась щель. Вот в неё и была протиснута пластиковая линейка с магнитным покрытием. Из красной, лампочка на пульте - стала зелёной. 35 секунд, для Анны это был рекорд.
Проходя в половину Макса, Анна заменила конфету с сюрпризом во рту племянницы, лежащей на боку - на настоящую. Через час она проснётся, но помнить причину падения не будет.
Вот и кабинет Макса, вот и ноутбук на столе. Отвёртка, четыре винта, между корпусом и блоком рабочей платы примостилась новая деталь. В автономном режиме она проработает две недели. А больше и не надо, к тому времени, как планировала Анна, всё будет кончено.
Закрыть снаружи замки не представлялось возможным, но Анна, уже с улицы позвонила в пожарную часть и сообщила о пожаре, назвав адрес и номер квартиры Блюм. Дверь они ломать не будут, но шуцман - квартальный полицейский, дождётся Блюмшу в любом случае. А в такой ситуации мало кто вспомнит - как он закрывал дверь. Парик, очки, линейка, сим карта от хенди, медицинские перчатки и леденец - нашли упокоение в мусорном бачке. Только девушку жалко, старуха узнав о её обмороке, решит что племянница беременна или ... впрочем Анну это уже не волновало. 

7.

Ещё с вечера мадам Блюм предупредила Макса, что несколько дней ему придётся обходится скромными ужинами, так-как из-за проблем с племянницей она не сможет ходить на рынок, хотя с уборкой она справится сама. Мясо и зелень, любезно согласился покупать её друг адвокат, но это будут продукты из супермаркета, а уж из них нормальную еду не приготовишь. Макс знал, что госпожа домоправительница никогда не оставит квартиру без присмотра. Он не решился предложить ей свои услуги в приобретении продуктов, ведь это не соответствовало менталитету западного общества. Полный пансион - и ни каких вариантов. У каждого свои проблемы. Полное равнодушие так-же было проявлено к проблемам с племянницей, в конце - концов это их семейное дело. Это уже была третья ошибка Макса в том, что он не интересовался тем, что происходит вокруг его жилья, а Блюм и не пыталась посвящать жильца в подробности.
Знай он, что в течении недели, уже дважды к его жилью было привлечено внимание полиции, в связи с срабатыванием сигнализации и сегодняшним приездом пожарных по ложному вызову, да приплюсовав к этому историю с поджогом его машины - только дурак не придал бы этому значения. А причина, столь поспешного исчезновения племянницы, отправленной мадам Блюм в деревню для поправки здоровья, и всё предыдущее - должно было включить в мозгу Макса сигнал тревоги. Но этого не случилось, а зря.
Перед уходом на работу, по заведенной многолетней привычке, Макс включил ноутбук для просмотра срочной почты. Эти сообщения были от его партнёров по бизнесу, их список был внесён в почту и никакие сторонние сообщения, кроме личных - он никогда не получил бы. Но личное сообщение мог прислать лишь только тот, кто знал код, по которому оно могло быть принято. Этот код знал только один человек на земле - его бывший работодатель, но он не мог знать IP его нового ноутбука, а от него-то Макс и скрывался на просторах старой Европы. Но сюрприз в ноуте от Анны, сработал чётко. И вот оно пришло: - " Дружище, наше предложение в силе. Условия прежние. Старик. "
Сказать, что это было шоком для Макса - значит ничего не сказать. Это был конец. Старик его всё-таки нашел.
Идя на остановку автобуса №3, Макс внутренне уже принял решение, но на то, что объявление всё ещё висит на стеклянной стене остановки - надежды не было.
Его и не было. Нигде, ни единого. Макс механически, ни о чём не думая, кроме как о сообщении Старика - вошел в автобус.
Но что это ? На стене автобуса, почти под потолком висели несколько объявлений, таких-же какое он видел несколько дней назад на остановке. Смысл написанного тот-же, но стиль более деловой: - Выполню любое конфиденциальное поручение. Метод работы: сделано - забыто. тел. № 0176 *** ***. Запомнив номер телефона, Макс вышел на следующей остановке и пересел в следующий, идущий под тем-же номером 3. Там тоже высели эти объявления. Повторив пересадку в третий раз, он убедился в том, что объявления были в каждом автобусе.
Даже, если это была чья-то глупая шутка, он позвонит, но только из уличного автомата. Что-то подсказывало ему - он на правильном пути. 

8.
Маршрут автобуса №3 был круговым и только в одну сторону. Остановок было мало, поэтому на линии работало только 4 машины. Анне не составило труда повесить по несколько объявлений в каждом автобусе. Уже 30 минут она сидела на следующей остановке, после той, где должен был сесть в автобус Макс. Вот и очередной. Проехав от своего дома одну остановку, Макс вышел из автобуса и стал дожидаться следующего. На подростка в куртке с капюшоном и в наушниках, сидевшего на скамейке, он внимание не обратил. Анна села в автобус вместе с Максом и стайкой ребятишек. Макс флегматично смотрел в окно. Но Анна поняла, объявления он увидел. В этом у неё не было сомнений. Осталось только снять объявления и включить телефон. Номер ей не принадлежал. Это был хенди умершего одинокого человека. Как он к ней попал - не суть важно, важно то, что звонок на него проходил через каскад роумингов и засечь его быстро было невозможно, случись так, что объявлением заинтересуется полиция.
Уже несколько часов Анна ждала звонка. Их было не много, но были. Она подключалась и сладким голоском пропевала - " Пронто...". Услышав чужой голос, она сразу отключалась. Голос Макса она узнает из сотен. Он был баритонального оттенка, мягкий но твёрдый.
Старик хорошо знал психологию человеческого поведения, а самое главное - Старик хорошо знал Макса. Пока план срабатывал без осечки. Наконец она услышала:
-- Алле, вы слышите ?
- Пронто ...
-- Простите, но я не говорю на итальянском.
- Я слушаю вас. - ответила она уже на немецком. - Вы по объявлению ?
-- Да. У меня вопрос, какие именно поручения вы можете выполнить ?
- Любые, на которые у вас хватит денег.
-- Мы могли-бы встретиться, и если да, то где и когда ?
- Думаю, что место лучше назвать вам, я плохо знаю город.
-- Давайте на той остановке автобуса, где вы повесили объявление без телефона. - Макс решил проверить, случайно ли ему попалось первое объявление.
- Это не возможно, их слишком много. Это столько улиц, я уже и не вспомню - какие.
-- Тогда завтра около 18-00. В "Лебедином парке", у фонтана. Знаете, где это ?
- Найду. Но как я вас узнаю ?
-- Я буду в желтом кепи. Только последний вопрос. Ради чего, это то, в чём возможно наш общий интерес ?
- Деньги, и только деньги, но очень большие, мне надо срочно ...
-- Тогда до встречи ...
Через пару минут хенди Анны уже знакомился с рыбами в местной реке.
Макс направился в автосалон, где его уже ждал новый автомобиль, а с ним и новые ощущения тревоги.

9.
Ночью Макс почти не спал. Месяц за месяцем, уже второго года в бегах, он перебирал события и возможные свои ошибки, позволившие Старику его найти. Первой страной, где он попытался спрятаться - была Эстония, но и там Старик его нашел, хотя Макс сменил имя и фамилию. Старик требовал окончания работы, ведь объект выжил, несмотря на полученные несколько пуль в грудь. Добраться до объекта, после того, как его, уже шедшего на поправку - перевезли домой, не было никакой возможности. Во двор особняка, за высоченным забором - он не выходил, в окнах не просматривался, да и окнами эти узкие щели за пуленепробиваемым стеклом - назвать было нельзя. Внедрить информатора в дом не получилось. В охране объекта работали только близкие родственники. Кроме своей резиденции объект нигде не бывал, а взрывать такую махину из камня и железобетона - такая морока, даже если использовать вертолёт. Таранить грузовиком со взрывчаткой ворота - слишком много рисков, легче было бы проникнуть в Форт - Нокс. Крёстного отца из одноимённого фильма, Макс бы зачистил играючи, но тут был особый случай и Старик это понимал, хотя и требовал результат. И Макс побежал. Сначала был Таллинн, потом Париж, а потом... Старик мог вернуть деньги с отступными за не выполненный заказ, но только с головой Макса, а этого, как вы понимаете Максу не хотелось. Это Старик выдернул Макса из лап Саддамовцев, державших его три года в Абу-Грейб с пожизненным сроком. Когда он покинул стены тюрьмы, то с удивлением обнаружил, что минаретов рядом с тюрьмой нет, а то, что он видел в зарешеченные окна - всего лишь мираж, позволяющий по утрам видеть минареты Багдада, до которых было добрых три десятка километров, а Уа-алл-аххх муэдзинов кричал его угасающий мозг.
Ещё до включения ноутбука, Макс уже знал - будет новое сообщение от Старика, ведь он не ответил на вчерашнее. Оно и было.
-- " Здравствуй дружище. Работу надо завершить. Гонорар удваивается. Больше я тебя не побеспокою. Но помни ... Старик. "
Макс уже надумал отправить ответ Старику, с просьбой об отсрочке на месяц, как вдруг что-то зашипело, клавиатура ноутбука поднялась бугром, засветилась и белое пламя горящего магния выжгло внутри ноутбука все следы сюрприза от Анны. Смахнув Ноутбук со стола на пол, Макс понял, его не только нашли, но и плотно обложили. Видимо в этот раз уже скрыться не дадут.
Был пятый час вечера, надев желтое кепи, Макс собирался на встречу с владелицей голоса, так мило тянувшей по телефону - " Пронто."
Он окончательно понял, ему нужен человек, который передаст лично письмо с адресом, фото Старика и расскажет о его роли в покушении на жизнь объекта, в которого стрелял Макс. Только месть объекта и смерть Старика могла бы прекратить охоту на сам объект и Макса. Он рассчитывал скрыться потом в Южной Америке.
Примерно так и представлял себе развитие событий и Старик. Нанося предупреждающий удар, он и подсунул Максу Анну. По размышлениям Старика - Анне Макс и поручит встречу с объектом,
возможно у Макса уже был другой посыльный, но Анна его должна была устроить полностью.
Макс припарковал свою новенькую машину у центрального входа в парковую зону. У ворот с вывеской " Лебединый парк " продавали букетики фиалок. Макс не понимая, что делает и зачем - купил букетик, а впрочем, почему и нет. 
10.
Анну, Макс сразу выделил среди пёстро одетой публики, может чутьём опытного самца, а может сопоставив голос и облик, выделив её из всех, пришедших в " Лебединый парк ", показать своим отпрыскам белых и чёрных лебедей. На фоне кричащей пестроты одежд посетителей, одежда Анны была так-же строга и двухцветна, как и окрас лебедей.
На ней была чёрная плиссированная юбка, белая приталенная блузка с ниткой бус из Папского коралла. Песочного оттенка волосы были собраны на затылке в конский хвостик. Сумочка того-же цвета, что и туфли, оранжевые, как лапки лебедей. На вид ей было лет 25-27. Войдя в парк, не осматриваясь, Анна сразу-же направилась к нему, точно знала заранее, на какой лавке он будет сидеть, - значит она за ним наблюдала, прежде чем подойти, - подумал Макс и встал при её подходе.
- Я вам, звонил ? - спросил Макс, не желая ошибиться в своём выборе.
- Да, если вы тот, кто эту встречу мне назначил здесь в 18-00.
- Присядем или пройдёмся, - спросил Макс, побаиваясь наблюдения.
- Пройдёмся, но слежки нет, можете не беспокоится. Я работаю одна.
- Называйте меня, - начал было Макс представляться ей, но она его оборвала, бесстрастной, но волевой интонацией в голосе.
- Меня это не интересует, как и вас не должно интересовать моё имя. Перейдёмте сразу к сути вашей проблемы. Что я должна сделать ?
- Отвезти и передать письмо лично в руки тому человеку, которого я вам укажу. И я должен получить от вас гарантии, что вы не будете интересоваться его содержимым. А так-же не пытаться выяснять кто я, где живу и работаю. В противном случае, если это обнаружится, я приму свои меры. - выпалил Макс, думая что он наверно смешон, требуя это.
- Считайте, что вы их получили. И перестаньте смотреть на свои часы со сканером отслеживающим звукозаписывающую технику. Я не настолько наивна, чтобы делать это при первой встрече.
- И так ? - она взглянула на Макса долгим и тёплым взглядом, видя как он смутился. Наставляя её, Старик требовал двойной работы, узнать намерения Макса, по возможности понравиться ему и если потребуется, то лечь с ним в постель. Сказать, что вторая часть задания её огорчила, будет неправдой. Макс ей понравился ещё тогда, когда она только увидела его на фотографиях, собранных Стариком. Статный, 40 лет, поджарый, спортивного вида, лицом похож на ковбоя, но с мягким силуэтом губ, как-бы отвлекающим от стального оттенка зрачков. Анна давно мечтала о таком мужчине, но последним условием Старика было - не влюбляться.
- Скажите, какими языками вы владеете и бывали-ли в восточной Европе ?
- Я думаю это лишнее. Просто назовите страну, ведь я в любом случае это узнаю, коль ваши интересы и моё поручение надо будет выполнить там, куда вы меня пошлёте.
- Это резонно, но и вы меня поймите, а вдруг языковый барьер будет тем препятствием, которое помешает вам справится с этой миссией.
- Тогда нам остаётся только попрощаться и забыть о нашей встрече. Я не могу менять правила. Я же вас не спрашиваю, зачем это нужно вам и чем я рискую ? - Старик убеждал Анну - больше напора, ты ведущая, ты должна диктовать и он сдастся, я же его знаю.
- Хорошо, вы меня убедили, откроем карты - это Россия.
Анна на секунду задумалась, опять взглянула на Макса с той мягкой и обволакивающей улыбкой, от которой у её воздыхателей - слабела воля. Это-же почувствовал и Макс, но отнёс это к тому, что давно уже не был на улице Красных штор.
- Я немного полька, в школе мы учили и русский язык, как ни будь разберусь. Но учтите, это вам обойдётся дороже, Россия - это такая непредсказуемая страна.
- Это хорошо, я обдумаю детали и завтра, если вы сможете, давайте встретимся на набережной, в ресторане " Кайзерс ", в 20-00 вас устроит ?
- До завтра, пропела Анна и быстро зашагала по дорожке к боковому выходу из парка. - она чувствовала, что Макс смотрит ей вслед.
И он смотрел, он даже решил было проследить за ней, когда она исчезла из виду, но вовремя остановился - это было глупо, как и то, что он позволил ей взять инициативу при разговоре на себя. С чувством лёгкой досады он направился к машине мимо лебедей, готовящихся ко сну и заканчивающих последнюю укладку перьев, оранжевыми клювами - цвета бус Анны.  Фиалки так и остались лежать на лавке.
11.
Дома Макса ждала открытка от полицейского комиссара, с предложением зайти для беседы.
Утром следующего дня, Макс вошел в кабинет комиссара. Мистер - Усы был занят своим привычным занятием, разглаживанием своего мужского достоинства, двух седых волосяных кистей, прикрывающих ехидный ротик.
-- О, господин погорелец, прошу садиться. - пропел он сладким голоском, указывая Максу на продавленный стул у своего стола.
- Мне показалось комиссар, что в прошлый раз мы уже всё выяснили.
-- Вы да, а я нет. Вы гражданские думаете, что полиция у нас спит, и потворствует преступникам, которые ..., - тут комиссар споткнулся, не зная как закончить своё, столь длинное предисловие.
- Простите, у меня мало времени. Так что вам удалось узнать ? - прервал его демагогию Макс.
-- Удалось, не сомневайтесь. Наши умельцы смогли получить довольно чёткий портрет вашего поджигателя в капюшоне. - и он выложил перед Максом несколько мутноватых фотографий.
-- Вам знаком этот юноша ? - Макс внимательно посмотрел на фото, но не узнал Анну, хотя отметил про себя, где-то этого мальчишку он уже видел, но где ?
- Первый раз вижу. - ответил Макс, отодвигая от себя снимки.
-- Значит вы утверждаете, что никогда не ..?
- Вы плохо слышите с первого раза ? - оборвал его Макс.
-- Вот значит как ? Не видел, не знаю. - и рука комиссара прилегла на ложе из усов, которые от комиссарского гнева, стали топорщиться.
-- Я получил от шуцмана вашего квартала рапорт о ложном вызове пожарной бригады по одному интересному адресу. И я думаю, что вы не сильно удивитесь, узнав что этот адрес ваш, точнее госпожи Блюм, у которой вы проживаете.
- Первый раз об этом слышу. - абсолютно искренне ответил Макс.
-- Странно, всё это очень странно. Сначала кто-то поджигает ваш "Ягуар", потом неизвестная секретарша вызывает вас ко мне, потом кто-то даёт ложный вызов о пожаре в вашей квартире. Не слишком ли много происходит событий вокруг вас ? К стати, как там у вас обстоят дела со страховой компанией ? Или ещё не всё сгорело ?
- Я на вас буду жаловаться, мне не нравятся ваши намёки, господин полицейский.
-- Я вас больше не задерживаю. Но думаю, что мы вскоре ещё встретимся.
Макс, как и в прошлый раз вышел от комиссара не прощаясь. Проклятая швабская психология - всё моё во мне, недобро подумал Макс о старухе Блюм, хотя что-то тут всё-таки не так. Надо будет её расспросить об этом, видимо исчезновение племянницы с эти связано.
На работе Макс мысленно проигрывая сложившуюся ситуацию вокруг него, пришел к выводу, что это всё связано со Стариком. Машина, отключенная сигнализация на ней, позволившая кому-то положить на крышу канистру с бензином, сообщения от Старика, которые никак не могли появится естественным путём, сгоревший ноутбук - всё это звенья одной цепи. Его предупреждают - ты обложен как медведь в берлоге, иди и делай, что тебе приказано. Пока он ещё не понимал, что его просто привели к первому объявлению на остановке, к Анне и всему остальному, что он ещё сделает.
Перед вечерней встречей с Анной, Макс решил приехать в ресторан пораньше, ему ещё предстояло оплатить услуги его знакомого распорядителя зала. Тот обещал ему, что попросит своего шурина, после ухода из ресторана Анны - выяснить кто она, прикинувшись полицейским из отдела нравов. Распорядителю Макс это всё преподнёс, как желание узнать - не проститутка ли его новая знакомая.
Анна тоже решила подстраховаться, в её планы не входило раскрывать себя, тем более, что Старик её предупреждал - Макс тебя попытается раскрыть, уж так он обучен. Она попросила сына соседки, верзилу Этьена, тайно влюблённого в неё по уши, подстраховать её у ресторана, так-как она мол не доверяет своему жениху.
 
12.
Собираясь на встречу с Анной, Макс попросил молчунью Блюм, научить его самому завязывать галстук. Слово за словом, он выудил из неё всю информацию. И то, что какая то девушка подвернула ногу на лестнице и дурёха племянница открыла дверь, несмотря на строгое предупреждение никому и никогда дверь не открывать. И то,
что сработала сигнализация и явились полицейские, но девушку уже не застали. На сетования Макса, что он обеспокоен состоянием здоровья племянницы, Блюм ответила, что с ней случился обморок и она не может на неё больше оставлять включённую плиту на кухне, так-как это может закончиться пожаром. О конфете племянница ей ничего не сказала, так-как сама не связала обморок с нею.
Уже уходя, стоя в прихожей, Макс попросил хозяйку принести ему воды и таблетку аспирина. Отогнать мадам цербершу от двери было не возможно. Пока она там рылась в аптечке, Макс оглядел пульт сигнализации - так и есть, в него проникали. Значит в квартире побывал неизвестный. Это и произошедшее с ноутбуком, видимо и девушка с травмой ноги - привет от Старика, жучков в квартире не было, он проверял, да и что можно услышать от двух молчунов - хозяйки и жильца квартиры.
Уже подъезжая к ресторану, Макс подумал, а разве комиссар не узнал, что был вызов дежурной бригады по адресу Блюм, когда племянница открыла дверь, помочь той девушке ? Конечно знал, но промолчал. Видимо у него не было фото этой девушки. Иначе он бы её обязательно Максу предъявил. Видео наблюдения в доме не было. Об этом позаботился богач с 5 этажа, не хотел, чтобы кто-то видел его посетительниц. Хотя у себя по периметру крыши камеры установил.
Вот и прохладный зал ресторана " Кайзерс ". Обговорив все детали проверки Анны с распорядителем, Макс в ожидании уставился на девушек на сцене, что-то лениво отплясывающих под ритмы латино.
Анна в этот вечер выглядела не броско, но ярко. Высоко взбитые в кудри золотистого оттенка волосы, сиреневый с искрой брючный костюм, туфли на высоком каблуке цвета литого золота.
Макс тоже выглядел элегантно. Бежевая тройка, белая сорочка, туфли из кремовой замши. Распорядитель суетливо направил к ним официанта.
На удивление, о делах они почти не говорили, договорились только, что завтра Макс ей передаст деньги на авиабилеты, задаток - 30 тысяч долларов, конверт с посланием и адрес того, кому его передать. Что сказать на словах и расскажет ей легенду о том, как её наняли курьером, естественно вымышленную. Условились встретиться в аэропорту в 12 дня у касс, Макс хотел лично увидеть, как Анна купит билеты на рейс через 3 часа до Варшавы и проводит её до терминала на посадку, ведь в Польшу ей виза была не нужна. Уже оттуда она полетит в Москву с туристической группой. Так было проще.
В разговоре о личном они не даже не заикались. Не было даже намёка на то, что в парке они оба ощутили при первом знакомстве.
Расправившись с лангустом с черничным соусом и выпив только один бокал вина, Анна сухо попрощалась, отказавшись от предложения Макса проводить её до такси, ушла. Макс ещё при ней заказал себе кофе на десерт.
Привратник, открыв ей дверь из ресторана, жестом подозвал такси. Уже садясь в машину, локоть Анны сжал мужчина в тёмном костюме, подошедший неожиданно сзади, показал какой-то жетон таксисту и
приказал ему отъехать. Потребовал у Анны документы, представившись офицером полиции нравов. Анна спокойно ему ответила, что удостоверение личности забыла дома. Мужчина предложил ей проехать в комиссариат или назвать свою фамилию и адрес для проверки.
Последнее, что он успел почувствовать, был кулак Этьена, обрушившийся на его голову. Через десять секунд мотоцикл нёс его и Анну по набережной и исчез в ближайшем переулке.  
 
13.
Не успел Макс попробовать кофе, как привратник в ливрее, вбежав в зал, что-то сказал на ухо распорядителю и они вместе проследовали к выходу. Не с Анной ли что-то приключилось ? - подумал Макс, вроде как он был к этому не причастен, правда он проинструктировал родственника распорядителя, что его девушка не труслива и с ней надо вести себя осторожно, но беспокойство его не покидало до последней минуты. Если бы он знал, кто такая Анна, он вообще не затевал-бы эту проверку. Обмякшее тело фальшивого полицейского, с помощью поваров занесли через кухню в подсобку, с бокового входа. Макс этого не видел. Когда он услышал от распорядителя, а тот от своего протеже, уже пришедшего в себя, что произошло - то Макса это только рассмешило. Вот тебе и "работаю одна". А вообще всё получилось довольно глупо, что-то много проколов последнее время я допускаю, или может кто-то влияет на меня расслабляюще ?
Ключи от квартиры фрау Блюм, вытаскивать из кармана Максу не понадобилось, она уже ждала его у двери снаружи.
- Верните мне старые ключи, я сменила замки. Вот ваша новая связка. Код отключения сигнализации тот-же, менять его очень хлопотно, я ходила в комиссариат и всё узнала. Лишние расходы, да и комиссар мне этого не советует. Я ухожу, мой адвокат приболел. Буду утром в 6. Я и так опаздываю уже на час, вышла вас встретить, услышав, что вы подъехали.
-- Разве такими вопросами занимается комиссар ? - как можно равнодушнее спросил её Макс, уже почти ей вдогонку.
- Нет, просто мы с ним обсудили вопросы безопасности жилья и ваш поджог машины. До встречи.
-- Погодите, милая фрау Блюм, неужели вы думаете, что я вас отпущу в ночь одну, я довезу вас на машине.
- Это очень мило с вашей стороны, заверещала старая сквалыга.
По дороге, Макс всё выяснил. Комиссар-Усы тоже давал ей на опознание фото мальчишки - поджигателя. Старая мадам Всевидящее око, вроде-бы опознала в мальчишке - девушку, привозившей ей пиццу, но не была в этом полностью уверена. - этот факт Максу был не известен и Блюмша ему всё в подробностях изложила.
Вернувшись в домой, Макс первым делом налил себе чашку жидкого кофе, крохоборки Блюм, из термоса на кухне.
Тяжелое предчувствие последних дней - начало реально воплощаться в активную форму страха. Бежать, бежать и немедленно.
Хотя эти персонажи из той-же гвардии Старика, успокаивал он себя. Но как быть с тем, что старая грымза нашла что-то общее между фото мальчишки - поджигателя и той девушкой с пиццей ? Значит не мальчишка, а всё-таки девушка ? Не слишком ли много девушек вокруг этой ситуации. Отправлю Анну и специально явлюсь сам к комиссару Усы, ссылаясь на рассказ Блюм, как-бы проявляя интерес к расследованию.
С утра Макс заехал в банк за наличными и письмом из ячейки. Встретив Анну в аэропорту, провёл с ней последний инструктаж, передав ей деньги, письмо, адрес объекта и как ей себя вести с ним. О вечернем происшествии у ресторана он даже не заикнулся, Анна тоже промолчала. Предупредил её, что возможно её объект задержит у себя на некоторое время, пока не проверит то, что изложено в письме. Дал ей запомнить два номера мобильных телефонов. Один круглосуточный для экстренных сообщений, другой для передачи объекту, если тот потребует связи с Максом. Анна купила билет на рейс в Польшу, Макс к ней больше не подходил, даже в течении ближайшего часа, пока пассажиров Аниного рейса не пригласили на посадку. Уточнив, взлетел ли борт на Польшу и получив утвердительный ответ, Макс поехал на встречу с мистером Полицейские Усы, надеясь его ещё застать в кабинете.
14.
Комиссара Макс встретил в коридоре районного отделения полиции, тот шел с каким-то громилой в штатском и они мило беседовали. Увидев Макса мистер Усы радостно заулыбался, обнажив отличной белизны вставные зубы и кивнув на своего собеседника, произнёс:
-- А мы только что о вас говорили, я уже хотел послать за вами, а вы сами тут как тут. - пропел он елейным голосом, - Прошу вас в кабинет.
- Я собственно, узнав из разговора с госпожой Блюм, что у вас есть новости о поджоге, решил сам к вам наведаться. - как можно спокойней ответил ему Макс, единственное, что его насторожило - так это то, что вслед за ним и комиссаром вошел и верзила, усевшись на стул за спиной Макса, задышал как раненый бегемот.
-- Новости есть, но есть и к вам вопросы. Значит вы и сейчас будете утверждать, что парня в капюшоне, который видимо и поджег ваш "Ягуар" - не знаете и раньше никогда не видели ?
- Утверждаю.
-- Допустим, а не кажется ли вам, что у парня и девушки, которая пыталась проникнуть в квартиру Блюм под видом разносчицы пиццы - одно лицо ? - нет уж болван, на этом ты меня поймаешь, подумал про себя Макс и строго с раздражением в голосе бросил в ответ.
- Я не видел девушку с пиццей, я сам о происшествии узнал только вчера вечером от мадам Блюм. В тот день я был на работе - можете проверить.
-- Уже проверили. Так и было. Но мы нашли эту девушку, вернее квартиру где она жила. Пустую квартиру, там не осталось даже её заколки от волос, ничего, даже отпечатков пальцев.
- Вы проверили все пиццерии в районе ? Наверно это был титанический труд. - съязвил Макс, не без злорадства.
-- Напрасно иронизируете, в пиццериях такую девушку не знают. Зато мы проверили видео запись с той-же камеры, что снимала поджег вашего авто. Она приехала к дому Блюм на мотоцикле. По номеру мы установили владельца, сына соседки девушки, некоего Этьена. Он нам дал фото этой девушки с пиццей. Вот оно, узнаёте мальчишку ? - с фотографии, сделанной видимо скрытно, может из-за угла - смотрела Анна, с собранными в конский хвостик волосами ...
Вот тебе и мальчишка на велосипеде и в капюшоне ! Ведь что-то тогда ещё, когда Макс увидел фото первый раз, ему напомнило Анну. Макс мгновенно прокрутил в голове события вчерашнего вечера в ресторане и то, что Анна, со слов видевшего её привратника - уехала с каким-то парнем на мотоцикле. Этьена в полиции конечно-же допросили. Возможно он ничего не сказал полицейским о том, что он ударил кого-то у ресторана, того кто приставал к его знакомой, а может и рассказал. В таком случае они допросят всех в ресторане, предъявят фото Анны и её опознают вместе с Максом.
- Может стоит, как там его - этого Этьена, допросить с пристрастием ? - с заинтересованностью в голосе промямлил Макс, судорожно решая что ему предпринять в дальнейшем.
-- Допросим, пока он молчит. Арестовать его мы всегда успеем, он на подписке о невыезде. Кстати подпишите и вы такое-же обязательство - не покидать город. Вас мы ещё вызовем. Пока у нас двое потерпевших - вы и госпожа Блюм. Не смею вас больше задерживать.
Макс поехал домой. Видимо ему придётся исчезнуть, полицейские Усы - рано или поздно разговорят Этьена и тогда его связь с Анной станет очевидной.  
15.
Весь вечер и пол ночи Макс только тем и занимался, что уничтожал деловые и личные бумаги, пропуская их через бумагорезку, туда же отправились и все записные книжки, старые счета, билеты - всё, что накопилось за полтора года спокойной жизни, а затем целлофановый кулёк с бумажной лапшой перекочевал в спортивную сумку, с кое каким барахлом. Телефоны и портмоне он рассовал по карманам куртки. Одежду и обувь он решил оставить. Уничтожать отпечатки пальцев было бессмысленно, где ни будь да останутся. Блюм его не беспокоила, по приходу он её предупредил, что ужинать не будет и так-как простыл, просил его до 11 утра не тревожить, к этому времени Блюм обычно возвращалась с рынка, заменить её сейчас было некому - адвокат лежал дома с температурой. Машину тоже придётся бросить, по ней его найдут где угодно. Тем более, что взял он её в лизинг и потеря в деньгах будет невелика. Макс рассчитывал уйти сразу после ухода Блюм, оставив ей записку на столе, что вынужден срочно улететь в Брюссель по делам.Дом он покинет через чёрный ход, так безопаснее. Ему предстояло ещё наведаться в банк, перевести деньги в Люксембург, освободить ячейку от стопки документов на разные имена, но с его фото. Оружие он хранил в своем домике на кемпинге в Шварцвальде, там он и рассчитывал дождаться вестей от Анны. То что она послана Стариком - уже не вызывало сомнений. Исчезнув от комиссара - он исчезал из виду также для Анны и для Старика, с его подручными. Что он предпримет дальше - зависело от многих обстоятельств, но первое из них Анна. Он не передал Анне конверт с полной информацией о покушении, что-то в последний момент его остановило. В послании была всего на всего две фразы, понять смысл которых мог только объект. Эта предосторожность, как показали события последних дней, оказалась не лишней.
После банка, Макс взял в прокатной конторе внедорожник на чужое имя, по одному из удостоверений личности с его фото, заплатив аванс за месяц вперёд. Перед выездом из города, буквально в последний момент, он развернулся и поехал к ресторану " Кайзерс ", в надежде увидеть распорядителя и по возможности обсудить с ним что говорить его родственнику - горе полицейскому, случись так, что к ним заявится полиция.
На парковке перед рестораном стояли две машины с гербом города и надписями - Полиция. Привратника у входа не было. Значит Этьена комиссар всё таки разговорил. Мистер Усы конечно-же покажет всем фото Анны и узнает, что она была с Максом в тот вечер. Вот дело о поджоге и раскрыто. Макс заказчик - Анна исполнитель. Обман страховой компании уголовное преступление, комиссар Усы - уже наверное послал группу захвата за Максом. Если его не застанут на работе, где только одна глупенькая секретарша, а других работников Макс не держал, то они рванут к нему домой. Удачи вам Усы, мистер болван, хотя и энергичный, но всё же недотёпа, без злобы иронизировал Макс о комиссаре, выскочив на автобан в южном направлении.
Анна уже прилетела в Москву. В Шереметьево её встречал сам Старик. Шофер-телохранитель шефа, подхватив сумку Анны, с любезной миной поинтересовался у Анны о самочувствии.
- Не твой дело, кретин. - лениво пропела ему Анна своим ангельским голоском. Она была дома, а дома она была ещё той стервой, другой здесь пожалуй и не выжить.
Уже в машине, она закурила и вытащив конверт из колготок - протянула его Старику. Он вскрыл его, прочёл, повертел лист в руке, зачем-то понюхал и бросил в лицо Анне.
-- Ты всё провалила, идиотка ..

16.
Лимузин проскочив окружную, не заезжая в Москву, уже несся по Минскому шоссе в сторону поворота на Голицыно. Там в сосновом бору у Старика было бунгало и гектар леса за четырёх метровым забором, по внутреннему периметру которого бегали злющие Алабаи. Анна сидела рядом со Стариком, но на него не смотрела. Взгляд Медузы Горгоны не красил её лицо, только поджатые губы - выдавали её разочарование. В руке она держала письмо.
-- Ладно Нюра, извини, сорвался, видимо Макс ещё не потерял хватку, да и я уже дряхл для таких фиаско. Забыли ? - как можно мягче пролепетал Старик.
- И что вас в этих фразах насторожило ? - неожиданно задиристо, в раздражении, спросила Анна. - Нормальное письмо, видимо Макс и не собирался первой встречной доверять свои тайны. Значит материалы находятся в другом месте. У меня есть номер мобильного Макса, который он приготовил для объекта. Я не думаю, что он меня раскусил, иначе бы не дал адрес объекта, и вообще бы никуда не посылал.
-- Как ты условилась связываться с Максом ?
- Есть ещё один номер. Он сказал - для экстренной круглосуточной связи.
-- Как-ты думаешь, он собирается выполнить заказ ?
- Не знаю, наверно надеется на письмо объекту, я же не могла его об этом спросить. Он не посвящал меня в подробности. Я только курьер, но не более. Единственное, о чём он меня проинформировал, что возможно объект задержит меня на несколько дней у себя, до выяснения подробностей. Я думаю до того времени, как получит все материалы, это понятно из этого письма.
-- Всё тебе понятно, а если он тебя ведёт в тёмную ? Может просто в чём-то не уверен ? Ладно, сыграем в его игру, но на нашем поле. Да, а Макс разрешил тебе его описать объекту ?
- Скажем так - рекомендовал, если объект заартачится и не станет сам разговаривать по номеру телефона Макса.
-- Завтра с утра поедешь к объекту. А сегодня вечером позвонишь Максу и расскажешь о своих планах на завтра. Заодно и я послушаю его голос, надо будет подключить психоаналитиков - может они почувствуют в его словах тревогу. Сегодня отдыхай, приводи себя в порядок, завтра ты должна выглядеть, как простая шлюха с тевтонских земель, развязная и наглая, решившая по скорому заработать. И умоляю тебя, не корми собак, ты мне их испортишь в конец.
В комиссариате в этот день царил переполох. Не обнаружив Макса, зазнайка Усы целый день вёл допросы подозреваемых в преступлениях банды Макса и квартирной воровки - поджигательницы по кличке Анна. Допросили и фальшивого полицейского, родственника распорядителя из ресторана. Этим в копилку комиссариата добавили ещё два раскрытых уголовных преступления, а юношу Этьена, как оказалось влюблённого в эту Анну простачка, решили не привлекать, естественно завербовав в информаторы. Комиссар топорщил усы, когда представлял, как его награждает орденом " За заслуги " земельный министр Внутренних дел за раскрытие банды мошенников и аферистов.
Макс лежал в шезлонге у своего домика в кемпинге и ждал звонка от Анны. Он так-же как и Анна со Стариком, решил продолжить игру. То что письмо в любом случае достигнет объекта - он не сомневался, Старик не упустит возможность заполучить компрометирующие его материалы. Старик наверняка уже понял, что не Макс у него на крючке, а он у Макса. А может и не понял ещё, но то его проблемы ...
Из полудрёмы его вывел звонок хенди, который вибрировал и пищал у него на шейной цепочке, где когда-то висели бирки десантника. 
17.
Звонил телефон для экстренной связи. Тот, что предназначался для объекта Макс носил в кармане шорт, но он молчал.
-- Да, я слушаю. Что случилось ?
- Ничего, я в гостинице, утром поеду с письмом. Хотела кое-что у тебя уточнить и здравствуй. - пропела в трубку Анна. Переход на ты обозначал, что всё в порядке, так обращаться к нему они договорились ещё в аэропорту.
-- Я слушаю вас, здравствуйте. - по договорённости, Макс не должен был Анне тыкать, всегда на - Вы. Ты - означает, что Анна должна самостоятельно решать что ей делать, но если ей будет угрожать смертельная опасность, она начнёт оскорблять Макса, не забыв намекнуть по возможности - где находится.
- Когда я всё закончу, я смогу тебя найти в Кайзерсе или где ни будь, в другом месте ? - это она спросила по настоянию Старика, хотя по логике то, что Макс должен был исчезнуть в любом случае - предполагалось, но ответ нужен был и психоаналитикам по речи.
-- Я думаю, что вам и мне лучше не возвращаться в город с лебедями.
- Меня ищут ?
-- Не знаю, а что есть этому причина ?
- Не думаю. Так всё же, потом это будет возможно ?
-- Нет. Пока нет. Если вам нужна будет помощь, то тот кто её вам окажет там, где вы будете завтра или в другом месте, он проинструктирует вас на дальнейшее. - этой легендой Макс хотел дать понять Анне и Старику, что в Москве у него есть сообщник. Но эта идея была слабовата, ведь и дураку понятно, что Макс мог воспользоваться сообщником - как почтальоном. Пусть думают, что меня подгоняло время и обстоятельства. Хотя помощник бы ему не помешал.
- Пока, до завтра. - голос Анны изображал явное разочарование, но Макса это не впечатлило, он слишком хорошо знал методы Старика. Но ему и в голову бы не пришло, что часть сожаления в голосе Анны была искренняя. Телефон стал подавать отрывистые гудки, " Пока " .. Макса, прозвучало уже в никуда.
Утром Анну отвезли в гостиницу, где в номере, ещё с вечера её ждала девушка, очень похожая на Анну, также как и Анна говорившая с шипящим акцентом польки, снявшая на её паспорт номер. Девушка ушла под видом посетительницы. Анна сдала горничной номер и попросила дежурную в фойе, когда оплачивала номер - вызвать ей такси. Старик был уверен в возможностях объекта и в том, что охрана опросит таксиста, найдя по лейбу на двери машины и номеру, гостиницу, был ли рейс из Варшавы, а при желании и мнимого жениха Анны в Польше, у которого она жила. Город из которого Анна прибыла в Польшу они не найдут - там она была под вымышленным именем и по такому-же паспорту. А объекту сообщит, что в западной Европе работала уборщицей и жила где придётся. С Максом познакомилась случайно, иногда оказывала ему секс услуги. Он ей предложил 5 тысяч евро, если она отвезёт одному человеку письмо и передаст лично в руки, поэтому она и прилетела в Москву.
Такси привезло Анну в ближнее подмосковье к особняку в три этажа, расположенному с тыльной стороны пансионата " Сосны " у озера с пушистыми елями по берегам.
-- Ну ни фига себе замок ! - пропела она таксисту, не дав на чай ни рубля, заранее назначив себя на роль разбитной шалавы.
-- Эй, на борту. - прокричала она в микрофон интеркома.
- Что вам надо ? - прозвучал вопрос из динамика.
-- У меня письмо для хозяина.
- Бросьте в почтовый ящик на воротах.
-- Нет, только в руки хозяину.
- Тогда проваливай, если не хочешь неприятностей.
-- Передайте хозяину, что письмо от того, кто ему сделал три раза больно.
- Ждите.
Через пять минут стальные ворота отъехали в сторону, пропустив Анну во двор. Два дюжих молодца завели Анну в домик охраны, обыскали, но не тщательно, проверили сканером на металл, отобрали часы, сумочку и всё, что было в карманах. После провели в гостевой домик в глубине двора и ввели в комнату с глухими шторами на окнах.
Крупный седой мужчина, сидевший за столом, пригласил её присесть рядом в кресло и протянул к ней руку.
- Письмо !
-- Я же уже сказала, только из рук в руки хозяину.
- Он перед вами.
-- Не надо ля-ля, мне хозяина описали, вы не он.
Мужчина молча встал и вышел. Минуты тянулись одна за одной, но вскоре Анна услышала шорох шин на гравийной дорожке под окном и в комнату въехало электрокресло с худеньким средних лет лысым доходягой, сопровождаемым седым мужчиной. Анна протянула ему конверт, очень похожий на тот, который порвал Старик. Лысый неторопливо вскрыл его. На мятом листе бумаги было написано от руки: - " Я тот, кто в вас стрелял. Вся информация об этом находится у Габриэлы.  
18.
Лысый посмотрел на Анну долгим и неприязненным взглядом. Седой протянул ему польский международный паспорт Анны, билет в оба конца из Варшавы, её удостоверение личности с польским гербом, кошелёк, косметичку и ворох дамских вещиц из её сумочки он высыпал просто на стол. Хенди Анна не увидела, значит его уже проверяют.
-- Значит вы Анна, полька, вам 27 лет, прочитал вслух Лысый в удостоверении, то ли спрашивая, то ли сличая с данными в паспорте. Вы как-то должны связываться с вашим знакомым, или кто он вам там ? Может что-то должны передать мне устно ?
- Только одно, номер его телефона, если вы хотите с ним поговорить, но только если я его первая поприветствую. - голос лысого доходяги поразил Анну своим низким тембром с грудным подсвистом, не вяжущимся с его тщедушным видом.
-- До вечера милочка. - лысый развернулся на своём электрическом кресле и покатил к двери.
-- Нет дядя, так не пойдёт. Я должна связаться с Максом немедля, иначе он подумает, что я не передала письмо адресату. Так-что давайте сюда мой телефон, позвоним и я поеду домой, мне тут с вами лясы точить не по кайфу. - как можно истеричней выпалила Анна с явным шипящим польским акцентом и вскочила на ноги, как-бы готовясь к немедленному уходу.
- Значит ваш визави назвал себя Максимилианом ... Хм. Мы позвоним, моя милая, но позже. - сказал лысый Анне, даже не поворачиваясь в её сторону. - Вам придётся задержаться у нас. Всё что вам нужно - вам принесут. Не скучайте.
-- Не знаю я никакого Максимилиана, его зовут пан Макс, он так назвался. - уже с дрожью в голосе, вслед выезжающему в дверь лысому, затараторила Анна, пустив на всякий случай слезу.
Седой - начальник охраны и личный друг Лысого, проследовал за шефом в его кабинет в особняке. Там они обсудили дальнейший план действий. Уже был готов отчёт компьютерщика. Телефон зарегистрирован в Австрии. С него был сделан только один звонок в западную Европу, но куда выяснить не удалось, номер был стёрт из памяти. Лысый не сразу понял смысл письма Макса, но перебрав с Седым возможные знакомства с Габриэлами, они оба неожиданно вспомнили, что у сестры Лысого пару лет назад умерла её болонка Габи, а что если Габриэла и есть та самая хранительница упомянутых материалов о покушении на Лысого ?
Люди, занимающиеся проверкой пребывания Анны в России, обещали выйти на связь как только появится информация. Седой вызвался сам поехать к сестре шефа, единственное что помнил шеф о смерти Габи - было то, что у сестры в саду, в дальнем углу участка, была аллейка с могилками её любимых кошек и собак.
Анна побушевала ещё с пол часа, но найдя в холодильнике приличные вина, утешила себя парой бокалов и потребовала у дюжего охранника у двери домика - принести ей еды. Сам он не пошел, передав просьбу по рации. Анна поняла, что выскользнуть во двор ей не дадут, не говоря уже о том, чтобы удрать из усадьбы.
Лысый получал от людей Седого информацию о передвижении Анны по Москве, с момента её прилёта в Шереметьево. Информацию из Польши - обещали прислать завтра, а в визовом отделе Службы безопасности воеводства - проверить, куда Анна выезжала за границу, но к послезавтра, хотя для Лысого уже всё и так было ясно. Киллер, нашпиговавший его тремя пулями, либо мстит своим заказчикам - либо тут разыгрывается спектакль, целью которого было уничтожение Лысого.
Через пару часов, с сияющей рожей, даже не постучав, в кабинет Лысого ввалился Седой, в руках он держал жестяную коробку из под печенья, упакованную в несколько слоёв целлофана.
Комиссар Усы в это время, изучал вещи Макса, изъятые из квартиры Блюм, к её большому неудовольствию, так-как она рассчитывала выручить за них приличную сумму у старьёвщика. Единственное, что удалось выяснить, что жилец приехал в страну больше года назад из Англии по бизнес визе, открыл бюро Аналитических исследований рынка пылесосов, наняв секретаршу из местных, но о работе Макса она ничего не знала. Кроме как сварить кофе и отвечать на звонки, если те были - она ничем не занималась. Найденные в комнатах Блюм отпечатки пальцев Макса ни с какими другими не идентифицировались. На запрос, англичане отвечать не спешили, просили прислать отпечатки пальцев Макса. Но комиссар усмотрел в их действиях покушение на его лавры гения сыска и отказал.
Макс ждал звонок от Анны, выложив перед собой на столик оба телефона и немного нервничал, Анну ему было жаль, несмотря на её роль в этом деле. Они оба были профи, какие уж тут сантименты, но всё же ..
Старик звонка от Анны не ждал. Он рассчитывал, что его план сработает, даже если объект и получит материалы от Макса. Анна должна была дать понять Максу, что объект собирается её убить, может это его заставит выполнить условие Старика.
Лысый, изучив содержимое коробки, катил в электрокресле к гостевому домику. Седой нёс в руке телефон Анны, подключенный к записывающему устройству. 
19.
-- Набирайте номер вашего Макса, пани Анна. Я буду с ним говорить. - голос Лысого был напряжен, но глаза его были оживлены каким-то внутренним огнём.
Анна набрала номер предназначенный для объекта, Макс даже не ответив на звонок - будет знать, что она у него. Как только по громкой связи прозвучал первый длинный гудок, Седой забрал телефон у Анны и положил его на колени шефа. Анну он как пушинку приподнял за талию и вынес из комнаты на улицу, песья кровь - последнее, чем она успела наградить Седого до того, как дверь за ними закрылась.
- Да, я слушаю вас. - выдохнул Макс в трубку, получив долгожданный звонок.
-- С вами говорит тот, для которого вы прислали письмо.
- Где Анна ? Сначала я поговорю с ней. Передайте ей немедленно трубку.
-- Передам после нашего разговора. Успокойтесь.
- Вы хотите что-то уточнить о заказчике ?
-- Нет, мне всё ясно. Так-же как и то, что вы хотите уничтожить заказчика моими руками. Ведь это так ? Видимо он на вас давит. Так может завершите работу ?
- Я больше этим не занимаюсь. Живите спокойно. Просто я тоже хочу жить.
-- Несмотря на присланные вами материалы - прощения вам не будет. Но у вас есть возможность его заработать. Согласны убрать вашего заказчика сами ? А ваша почтальонша не дурна, в случае отказа - вы можете её больше не увидеть.
- Так-же как вы свою сестру, ведь закладку Габриэле делал я.
-- Вы меня не так поняли, речь идёт о вашей жизни, а не о жизнях шлюхи польки и выжившей из ума старухи. О вашей Макс, решайтесь.
- Я позвоню вам завтра утром по этому номеру и дам ответ. Но я позвоню только, если услышу сейчас голос Анны, это не обсуждается.
-- Услышите. До завтра. - шеф движением бровей подал команду охраннику в комнате позвать Седого и Анну.
Анна следуя плану Старика должна была дать понять Максу, что её надо выручать, сама того не понимая, что судьба её и Макса, на ближайшее время, уже определена Лысым. Её слова Максу только подстегнули его в принятии решения. В руки телефон ей не дали и ей пришлось кричать.
--- Пан Макс, во что вы меня втравили, идиот вы эдакий, почему меня не отпускают ? - Макс тоже достаточно громко, перебивая тираду Анны произнёс.
- Заткнись, заберите кто ни будь у неё трубку, я буду говорить. - тем же жестом Лысого, Анна с Седым отправилась за дверь.
- Вы меня слышите ****** ? - Макс впервые обратился по имени Лысого к нему. - Я согласен. Мне понадобится поддержка на месте. Детали обговорим завтра. Я вам сам позвоню.
Такого оборота событий со стороны объекта Макс не ожидал. Хотя план объекта ему понравился своей простотой. Конечно прощать его никто не собирался, это сказочки для новичков, в таком деле свидетелей и исполнителей не оставляют. Но вот то, что он подставил Анну под удар - было глупостью, но другого варианта в тот момент он не видел. Анна была врагом, не менее хитрым чем Старик, а возможно и более опасным. Но он себя успокоил одной поговоркой - не рой другому яму... Но сердце, оно ему шептало другое, а ведь при такой работе - это уже лишнее.
Анна не только обратилась к нему на - вы, но и нахамила, а это говорило о том, что опасность серьёзная, если она присутствовала при разговоре. Присутствовала или нет, сейчас уже было не важно, надо ехать и ехать немедленно. Единственное чем он смог поддержать дух Анны - это ей сказать заткнись, а не заткнитесь, давая понять, что ей помогут.
Макс заказал по телефону билет в аэропорту Франкфурта на Майне на утренний рейс до Санкт-Петербурга, рассчитывая там взять машину в прокат и уже своим ходом добраться до Москвы. В Москве его могли поджидать, как Старик, так и объект. Возможности обоих были хоть и велики, но не бесконечны, ибо проконтролировать тысячные потоки иностранцев, прибывающих в аэропорты Москвы - ещё как-то было можно, но в другие почти невероятно. Паспорт английского туриста был настоящий, но конечно на другую фамилию и имя, отличные от известных Старику и комиссару Усы, этот паспорт он добыл сам.
Через час по специальным номерам телефонов закреплёнными за IP адресами Старика  , он наговорил на автоответчики условия - где и когда в Москве оставить на обочине машину с комплектом оружия и специальных средств спецназа, от камуфляжа до надувной лодочки, включая даже принадлежности альпиниста.
В Варшаве поздним вечером, мужчина с повадками полицейского, поинтересовался у парня, проживающего по тому же адресу, где была прописана Анна - где его сожительница и откуда она родом, но кроме того, что тот не обязан знать, где шляется эта шлюха, выяснить ничего не удалось.
Психолог Старика не нашел в записи вчерашнего разговора Макса и Анны никакой тревоги в голосе Макса, доказывающей, что Анне Макс продолжает доверять.
Компьютерщик Лысого пытался проследить откуда вёл разговор Макс, но безуспешно, телефон догорал в костре, зажженным пьяными отдыхающими напротив кемпинга, естественно без сим карты.
Джип Макса шустро катил по автобану. Надо было приехать во Франкфурт заранее - прикупить одежды, чемодан, кучу подарочного хлама, который туристы волокут с собой в путешествия.
Старик прочитав тексты с автоответчиков - радостно потирал ладони, даже позволил себе небывалое, сам лично вышел покормить мясом собак.
Полицейский Усы примерял у себя дома пару туфель Макса, которые он по забывчивости не внёс в протокол изъятия - у него никогда не было обуви из крокодильей кожи за две тысячи фунтов стерлингов. 
20.
Вчерашний день и предыдущая ночь Макса пролетели в хлопотах и трудах, вы же не будете считать, что проведя ночные часы на автобане, затем посещение этих дурацких магазинов, перелет до Санкт-Петербурга, потом эта вторая ночь и девяти часовая поездка на русской " Ниве " до Москвы - могут сохранить силы и нервы ? Рано утром, выехав на московскую окружную дорогу, Макс повернул к первому же отелю у дороги, на вялых ногах добрался до кровати и вырубился на 6 часов. 200 долларов избавили его от регистрации в отеле. " Ниву " он оставил за 500 метров до отеля во дворе местного жителя, пояснив 100 долларами, что вечером заберёт машину. Во сне он обнимал Анну, и что самое странное, что она не отказала ему в близости. Но как только он хотел ей ... Стук в дверь прекратил любовную горячку и гнусный голос из-за двери сообщил.
- Вы просили вас разбудить ближе к вечеру. - Макс поблагодарил голос, не вставая, заказал кофейник крепкого кофе и завтрак в номер. Но голос не умолкал, он не понимал слово - кофейник, он ждал чаевые. Пришлось вставать и давать на чай за будущий кофе и произведённую уже побудку, несмотря на то, что он уже заранее дал десять евро за эти услуги прошлой смене горничных. Россия напомнила Максу - где он и кто. Позавтракав - отобедав Макс на машине двигался в сторону места, о котором знала его память и больше никто. Это был дом его родителей, правда они давно уже умерли, но дом был, в нём жила его знакомая, которой он подарил этот дом уезжая из страны. Ещё по дороге Макс позвонил по номеру телефона Анны, предназначенного объекту.
-- Да я слушаю вас, пан Макс. - голос объекта был бодр и выказывал расположение змеи к уже поверженной жертве.
- Мне нужна помощь, в Москве. - дальше Макс сообщил адрес и точное место и время, где должна была стоять машина с оружием и оборудованием от Старика. Куда отвезти сумки и где оставить. Попросил дать ему номер телефона для связи с объектом, так-как этим пользоваться через Европу глупо. Получив согласие и номер телефона объекта с пожеланием успехов, Макс выбросил телефон в окно, сим карту естественно оставив у себя.
В кабинет Лысого вошел компьютерщик и радостно сообщил, что звонивший в Москве, в пределах МКАДа, но засечь провайдеров сигнала в Европе и передвижение по Москве не удалось. Шеф дал понять, что в курсе и попросил позвать к нему Седого, начальника его охраны и большого доку на счёт всяких каверз в слежке. Шеф хотел чтобы в сумки Макса вставили маячки, для отслеживания его передвижений.
Смеркалось. Люди Лысого проследили за местом, куда люди Старика привезли на машине сумки для Макса, но их самих отследить не удалось. Это были профессионалы, такие-же, какие были у Лысого. Но подготовка и тех и этих была столь высока, что методы стандартного подхода - здесь не срабатывали. Сумки доставили в район Речного порта, нашпиговав их маяками слежения, на край деревянной пристани, Макс обещал объекту забрать их приплыв на катере. Чтобы сумки не украли бомжи, неподалёку посадили громилу с удочками, можно подумать, что там когда-то ловилась рыба - но дураков везде с избытком.
Когда сумки забрала чья-то рука из-под пристани - громила заметил не сразу. Макс же в этот момент, стоя в канализационном туннеле, выходящем под пристань - потрошил снаряжение от маяков, перекладывая оружие в большой мешок. Последний жучок он нашел в прикладе СВД, старой и надёжной модели Снайперской Винтовки Десанта, в сучечке, как её нежно называли военные - это уже был маячок не от рябят объекта, это была закладка от Старика.
Макс рассчитывал начать операцию по утреннему туману, другу и помощнику в таких делах.
Старик и Лысый усилили охрану своих жилищ.
Анна через дверь переругивалась с охранником у двери, швыряя в неё куски пиццы с томатом, который она и на дух не переносила.
Фрау Блюм принесла комиссару Усы сгоревший ноутбук Макса, она его не выбросила, её старьёвщик брал всё. Блюм в расчёте на то, что ей отдадут вещи Макса, сначала пошла с ноутбуком в комиссариат, но увидев на полицейском кретине туфли Макса, ничего тому не отдала.
Макс спал на диване своих родителей, во сне ему вновь приснилась Анна, но в этот раз она была непреклонна, требуя сначала свадьбы. Вроде Макс был и не против, но его разбудил будильник. Пора ... 
21.
Макс ехал к дому объекта, Старика он решил оставить на закуску. Именно объект представлял сейчас наибольшую опасность, тем более что у него была Анна и если бы Макс убрал Старика первым, то Анна могла бы стать разменной монетой для объекта в его желании заполучить Макса живьём. При пересечении окружной дороги и на Минском шоссе Макса останавливали для проверки документов и салона машины. ПМ он прикрепил у левой подмышки на внутренней стороне предплечья, просторный рукав куртки его хорошо маскировал, даже если куртка была расстёгнута. В багажнике Нивы лежали скрученные коврики для ночёвки, весла от надувной лодочки, сама она надутая до предела была привязана к багажнику на крыше. На дне её, под палаткой Макс припрятал винтовку и два автомата, Агран и Узи, а запасные обоймы и несколько шумовых и осколочных гранат - он обмотав ветровками, уложил на дно двух объёмных котелков, наложив сверху консервные банки. Всё это он накрыл прозрачным целлофановым тентом и притянул к багажнику брезентовыми стяжками. На заднем сидении Нивы лежал объёмный рюкзак, с прикреплёнными к нему связками верёвок и двумя альпенштоками. Ну чем вам не турист - альпинист, для полицейских собравшийся лететь с группой из Питера на Красноярские Столбы, куда и звал с собой проверяющих, но те отказывались. Камуфляжный комплект из майки, куртки и брюк, дополнял общую картину. Права, удостоверение личности и паспорт с московской пропиской - ему прислал Старик с оружием, с данными указанными Максом, а фото у него было. У Нивы были Питерские номера и документы, но имя и фамилия в квитанции прокатной конторы были те-же, что и в документах от Старика. Макс при акциях никогда не упускал мелочей, неожиданностей быть не должно. Полицейских по утру клонило в сон и проверки прошли благополучно, два раза по 50 долларов за плохо помытую машину - были заработком проверяющих. Через час Макс - уже по утреннему туману, накрыв брезентом машину, забросал её ветками, оставил в лесу, недалеко от усадьбы объекта. А уже через десять минут он сидел на перекрестье веток высокой сосны, росшей в двух метрах от высоченного забора поместья объекта.
Как только туман стал редеть - Макс зажег фитиль маленькой дымовой шашки и далеко отбросил её от сосны с подветренной стороны. Почти вплотную к особняку росли такие-же столетние сосны, как и та - на которой устроился Макс, видимо при строительстве их сберегли. В густые ветви одной из них на высоте четырёх этажного дома из предмета похожего на ракетницу бесшумно вылетел стальной шар и при контакте с препятствием раскрылся трёхпалым захватом, неся за собой разматывающуюся тонкую стальную проволоку, выдерживающую до пол тонны веса. Уже по ней Макс перебрался на сосну у дома, а с неё на крышу. Расположения комнат в доме он не знал. Окна снаружи были узки, а синюшный оттенок стекла, подсказывал, что они броневые, возможно что и под сигнализацией. По центру дома через все этажи проходил атриум, накрытый сверху колпаком из такого-же стекла, что и окна. Некоторые из стеклянных сегментов этой крыши были приподняты для вентиляции дома. Просунув руку в одну из щелей приподнятого стекла в металлической раме и ощупав крепление, Макс пневматическими кусачками перекусил крепление. Спустившись на верёвке вглубь дома, в полумраке ночников, почти до пола - он огляделся. От пола до третьего этажа, вдоль полукруглой стены подымался винтом пандус с небольшими площадками у дверей в комнаты. На площадке третьего этажа стояло инвалидное электрокресло. После покушения на объект, он был частично парализован и кому-же, как не ему оно могло принадлежать. Старик об этом сообщил Максу ещё до его исчезновения. На удивление и к радости Макса - дверь легко поддалась и войдя в спальню к объекту, при свете настольной лампы - он увидел сухонького лысого доходягу, полулежавшего на высоких подушках.
Приставив к голове Лысого ПМ, Макс шепотом разбудил его, левой рукой прижав указательный палец к своим губам, в прорези маски. Лысый открыл глаза и свистящим грудным шепотом спросил Макса, чего он хочет.
-- Я хочу, чтобы вы не делали глупостей. - взглядом указав на ряд гранат у себя на груди разгрузочного жилета. Палец левой кисти он просунул в кольцо одной из гранат.
- Подчиняюсь. Я думаю мы найдём с вами общий язык. Вы Макс ?
-- Да. Позовите начальника вашей охраны и убедите его тоже не глупить.
Лысый опустил руку к своему бедру и нажал на боку лежака кнопку.
В спальню, незамедлительно вошел седой здоровяк и в изумлении уставился на Макса.
Седой всё с точностью выполнил, что потребовал Макс. Ворота были открыты, во дворе перед ними стоял один из Джипов Лысого с открытой дверью у водительского кресла. В оставшихся машинах были спущены шины. Охрану Седой загнал в подвал. Анна уже сидела в машине, когда увидела Макса с Лысым на его плече, впереди их шел Седой в трусах и в наручниках на запястьях.
Макс сбросил Лысого с плеча как мешок с картошкой на водительское сиденье, передвинув его на пассажирское и уселся сам за руль Джипа, палец левой руки всё ещё был в кольце гранаты. У Анны замерло сердце, но оно замерло не от страха, а от чувств к Максу. Тяжелый внедорожник медленно выехал за ворота, дал прощальный гудок Седому, сидевшему на клумбе во дворе и резво укатил в лесную чащу.
Через десять минут, Лысый с доброй дозой снотворного, уже спал в багажнике Нивы, под скомканной палаткой и ковриками туриста. Спутниковый сигнал охранной защиты с Джипа - посылал приветы Седому на дисплей ноутбука.
Анна мочила слезами правое плечо Макса, услышав от него, что он всё знает о ней и Старике. Сбивчиво и торопливо рассказывала ему о своей жизни ,и просила её не убивать. Макс пообещал этого не делать за поцелуй и тоже кое-что рассказал о себе, ведь должна же его девушка кое-что знать о своём парне. Поцелуй она приберегла на потом. Другого оружия у неё не было.
22.
Всё сложилось как нельзя лучше. Вчера, увозя мешок с оружием и туристическим снаряжением от Речного порта, Макс решил заночевать где-нибудь  в лесу, но перспектива провести половину ночи в палатке - его не обрадовала. Отель или кемпинг отпали сразу - там ему помешали бы рассовать оружие в машине лишние свидетели. Чем закончится операция по нейтрализации объекта и освобождения Анны - он не знал. Он даже не давал себе гарантии, что сможет остаться живым, провернув такое дело. Напоследок Макс решил заехать в дом, где раньше жили его родители, в надежде, что ему не откажут в ночлеге, да и управиться там с загрузкой Нивы - было значительно проще. Дом стоял на краю деревни, почти вплотную к лесу. Новые владельцы дома, семейная пара друзей знакомых, которым покидая страну, Макс просто подарил этот дом , приняли его радушно, предложив пожить в нём столько, сколько он пожелает. На эти дни они решили съездить к своим родственникам в соседнюю область, дав возможность Максу побыть одному, в доме покойных родителей. Макс с удовлетворением принял их предложение.
Сейчас, увозя Анну и Лысого в багажнике Нивы, из предосторожности, он решил добираться к родительскому дому, в сторону Тверской области, не доезжая двадцати км. до Дубны - второстепенными и просёлочными дорогами. От Минского шоссе этот путь был не так длинен и позволял не выезжать на трассы, а только пересекать их.
Когда Седой в одних трусах, одетых на голое тело, приказал охраннику отправляться в подвал, а Анне, протянув ей её сумку - следовать к машине во дворе, Анна и подумать не могла, что увидит Макса в роли спасителя. Усадив Анну на заднее сиденье, Седой приказал ей не дёргаться, если не хочет получить пулю в спину, но оружия при нём не было, разве что только в трусах.
Когда Джип выехал со двора, Анна решила продолжить игру в своё счастливое спасение и стала искренне благодарить Макса. Поинтересовалась - что Макс собирается делать с Лысым.
-- Отвезу его твоему Шефу, но если ты дашь мне повод - пристрелю не задумываясь. - такого поворота событий Анна не ожидала и на всякий случай пустила слезу выпрашивая прощение, рассказала Максу, что Старик её запугал тем, что убьёт её родных, если она не будет ему помогать. Что сама никого не убивала и возвращаться к Старику не собирается. Кивнув в сторону спящего Лысого, спросила:
- Он мёртв, ты убил его ? Зачем ты везёшь его трупп, я подтвержу Старику, что ты всё сделал. Давай его просто зароем.
-- Он жив, я больше никого не хочу убивать. Звони Старику и расскажи ему всё. Пусть захватит мой гонорар. Я, ты и Лысый, будем ждать его сегодня одного и без оружия в 20-00 на 58 км. ***** шоссе. Повернув к деревне Умерово, со стороны трассы есть ....
Добравшись до дома и отнеся Лысого в комнату, Макс поджарил мясо для себя и Анны, а Лысому пришлось удовлетвориться гречневой кашей с молоком. Освободив Ниву от вещей, оружие и снаряжение он зарыл за сараем, пока Анна принимала ванну. Лысый молчал, только сверкал глазами, после морфина он ещё соображал слабо. В 19 часов, Макс позвал Анну глянуть на мощную железную скобу в дверной коробке, рассказывая, что такие ... - Анна даже не успела заметить, как оказалась пристёгнутой наручниками к скобе. Макс пододвинул к ней кресло, поставил бутылку с водой и ведро, на всякий случай. Когда он выносил Лысого из дома, то последнее, что он услышал - было " мерзкий предатель " от Анны.
В двух км. от дома, посреди уже скошенного поля, росла небольшая берёзовая роща. К ней вела грунтовка от шоссе и перед самой рощей сворачивала на деревню Умерово. Макс поставил Ниву за рощей. Лысого он отнёс в рощу, и посадив на одеяло, вложил ему в карман куртки гранату. В другой карман - мобильник.
-- Считайте, что я выполнил ваше условие, сейчас у вас будет возможность отомстить заказчику вашего убийства. Только не глупите, я стреляю быстрее, чем вы вытягиваете кольцо из гранаты. После броска заваливайтесь на бок, здесь самое высокое место. А хотите - договоритесь с вашим обидчиком. Меня это уже не касается. - Лысый поблагодарил и обещал Максу не причинять беспокойств.
Старик подъехал в начале девятого. Увидев Макса среди берёз, он направился к нему. Рядом с Максом спиной к берёзе сидел объект. В руке Старик нёс дорожную сумку. Направив на Старика ПМ, Макс приказал ему лечь навзничь. Между ним и Стариком было метров 5-6. Сначала он обыскал Старика и убедившись, что он без оружия, проверил и сумку с деньгами. Похлопав Старика по плечу, предложил сесть на землю. Тот сел. Когда Макс забирал сумку, он незаметно для Лысого - выронил пистолет в паре шагов от Старика. Старик это заметил.
-- Что с Анной ? - с тревогой в голосе, спросил Старик.
- Она не захотела ехать. - Старик наверно решит, что Анну я держу как заложницу, хотя оно так и есть, подумал Макс, но больше ничего не добавил к сказанному.
-- Прощайте господа, я думаю вам есть о чём поговорить. - выстрела в спину Макс не опасался, в пистолете не было патронов. Уже проехав до края поля, Макс услышал сзади отдалённое эхо взрыва. Постояв пять минут и не увидев Старика у его машины - Макс поехал домой, освобождать милую пленницу.
Собирая вещи для отъезда, Макс на камуфляжную куртку, одел бушлат МЧС и форменную пилотку, теперь он будет дачником возвращающимся к себе на службу. Он подробно рассказывал, всё ещё негодующей Анне, события последнего часа. В какой-то момент он всё же успел увидеть отраженье, в зеркале у стены - руку Анны с направленным в него Узи. Резко повернувшись к ней, он попытался прикрыться сумкой, но короткая очередь из автомата, отбросила его к стене ... последние слова Анны - он хорошо расслышал.
-- Прощай милый идиот, это тебе за моего деда. - на лохмотья от разорванной сумки и изуродованных пулями пачек долларов на груди Макса, она бросила ключик от наручников.
-- В следующий раз зарывай по глубже, милый.
Макс сидел на полу и выковыривал из бронежилета пульки от Узи, скорострельность у израильского автомата высокая, а пробивная сила мала.
Где-то там моя Анна ? - подумал Макс, но злобы на Анну у него уже не было.
 
23.
Выпустив в Макса с десяток пуль, Анна даже не потрудилась проверить - мёртв ли он. Это был в её жизни первый объект, если так будет допустимым называть Макса, которого она устранила сама. Это было логическим завершением работы, а точнее местью, хотя сама Анна никогда до подобного завершения, акцию не доводила.
Покинув дом родителей Макса, она вскочила в Ниву и на приличной скорости, включив оба моста внедорожника для пущей безопасности, рванула в сторону ***** шоссе. Макс на встречу с её дедом, он же Старик, как его называли агенты в " Корпорации смерть" , поехал через лес, но Анна не стала терять время на поиски, не известно где расположенной рощи, да ещё и ночью, а решила на трассе найти поворот на Умерово и может быть успеть оказать помощь - чудом выжившему деду. Чувство досады и смятения, не покидали её до самой берёзовой рощи. Фары ударили в знак поворота и вскоре в темноте высветились кроны и бледные стволы деревцев. Выйдя из машины, какой там чёрт выйдя, вылетев пробкой от шампанского, Анна вбежала в берёзовый частокол, из искорёженных взрывом тонких белых стволов. Если бы не мощный свет фар внедорожника, увидеть что-либо без фонаря было-бы невозможно. В агонии отъезда о фонаре она не подумала. Роща была молодая. Воронки не было, даже трава была не обожжена, но на высоте роста человека, в эпицентре, стволы деревьев были срезаны и завалены ветками. Ни тел, ни фрагментов одежды на месте взрыва Анна не обнаружила. Не было нигде и машины Старика. Даже следов крови на листве и стволах берёз ей найти не удалось. Тогда Анна решила набрать номер Старика, но он не отвечал. В бардачке Нивы документов не было. Впопыхах она забыла их посмотреть в карманах у Макса, к его счастью и удаче. Развернувшись, Анна понеслась к шоссе, но ехать на Ниве она не решилась. На шоссе она быстро нашла придурка в легковушке, готового за секс в ближайших кустах, довести пассажирку - хоть до луны. Он и нашел себе до утра крепкий сон, под кустами волчьей ягоды. Под голову ему Анна заботливо подложила свёрнутую его-же куртку и накрыла чехлами с сидений. Ночная Москва её сильно не задержала, прорезав её на юго-запад она выбрала направление на Одинцово, вдоль железнодорожного пути, а оттуда уже к усадьбе деда.
Как и предполагал Макс, договориться по-мирному Старику и Лысому не удалось. Старик подняв ПМ, дёрнул затвор и защёлкал курком, пытаясь всадить в Лысого как можно больше пуль, чтобы уже наверняка. Но выстрелов не было. Пока Старик вытаскивал обойму, Лысый вынул из кармана осколочную гранату и выдернул кольцо, но бросая её в сторону Старика стал заваливаться назад от боли в спине. Старик как заправский бейсболист, даже сам не ожидавший от себя такой прыти, отбил медленно летящую на него гранату рукой в сторону, падая при этом лицом вниз. Взрыв оглушил его, а несколько осколков сорвали со спины пяток лоскутов кожи и мышц - большого вреда не причинив. Шатаясь и заливая кровью спину он на вялых ногах двинулся к машине. На тело Лысого он даже не посмотрел. Но доехать он смог только до ближайшего посёлка у трассы, а оттуда его уже забрала " Скорая помощь."
Лысого осколки не задели, только оглушило взрывной волной. Придя в себя окончательно, он позвонил своим охранникам. В тот момент, когда Анна всаживала очередь из автомата в Макса, не далеко от рощи приземлился маленький вертолёт. Лысый держал в вытянутой вверх руке мобильник, по его светящемуся экрану Седой нашел шефа очень быстро. Врач, прилетевший с Седым, передвигать больного не позволил, он угасал прямо на глазах. Последним его распоряжением был приказ Седому - Макса не трогать, но если Старик всё же выжил, а тело его Седой не нашел, уничтожить, не жалея при этом никаких денег. Его тело на руках Седой отнёс в вертолёт и если бы они задержались ещё на десять минут, то встречи с Анной было  бы не миновать.

 Лысый не был мафиозо, в том привычном понимании этого слова, которое определяло и обозначает тех, кто несмотря на свой сегодняшний законный бизнес - начали его не на крови, а на манжетах банковских клерков, разоривших сотни мелких бизнесменов или просто принудив последних за копейки продать свои предприятия. Но слёзы его давних жертв и алчность таких-же как он, вынудили его принять смерть и забвение. Посредником и исполнителем их воли перед вечностью - был Старик, бывший генерал спецслужб, обменявший мундир на чемоданы долларов, в оплату за смерть Лысого - от его конкурентов. Рано или поздно, но " Корпорация смерти " Старика, тоже перейдёт кому ни будь дорогу и будет уничтожена.
Анна сидела у больничной кровати деда. Старик лежал на животе и расспрашивал внучку о деталях конца этой истории. На его оскорбительное высказывание о Максе, Анна зло бросила:
-- Если-бы я только могла догадаться, что ты жив и цел, только благодаря его доброму сердцу, я бы возможно связала с ним свою судьбу. - никакие аргументы деда, что Макс его всё-таки подставил, на неё не действовали. Она была в лёгком ступоре, без настоящих слёз, но чувствовала тоже самое, что и тогда, когда осталась без родителей и ей пришлось жить с дедом.
Комиссар Усы добрался в своём расследовании и до истории с обмороком племянницы стервы Блюм и допросив её обстоятельно, отправил на экспертизу её носовые платки, даже стиранные они указали на присутствие сложных веществ, которые используются в психиатрии. Со своим предположением о раскрытии им шпионского гнезда он сам себе навредил. Дело забрали спецслужбы, допросили идиотку Блюм и комиссару Усы пришлось распрощаться с туфлями Макса, а также с должностью.
Макс прибравшись в доме, перепрятал в лесу мешок с оружием, до которого добралась Анна, высыпал девять расплющенных пуль от Узи в догоравшую печку, предварительно осушив стакан водки с ними на дне, расслабившись, напряженно обдумывал вопрос, бреет ли Анна ноги. Ему очень хотелось её увидеть, хотя логика и опыт бывшего офицера ГРУ - подсказывали ему, что прежде, чем увидеть, её желательно бы убить. Но Макс в душе склонялся к первому желанию, а второе можно осуществить позже, если она опять в постели будет упрямиться.

Конец ... может быть ... как знать...

 

Автор:  Эриния Адоба