МЕФОДИЙ ПОТАПОВИЧ.

Дом этот в центре города ничем не примечателен. Разве только отделяющим его, от идущих по тротуару, кованным забором, с вензелями растительности стиля модерн и эклектичными вертикальными прутьями в форме римских пик.
За забором ухоженные кусты чего-то жесткого и непролазного. Только взгляду внимательного прохожего - открывается всё величие этого серого дома.

Обыватели наверно думают, что этот монолит в четыре этажа без балконов - учреждение.
Размер окон указывает на высоту комнат почти пятиметровой высоты, да шелковые белые шторы волнами, скрывающие жизнь за ними.
Дверь дубовая и массивная, с бронзовыми ручками, на манер пучка итальянских дротиков.
Сама не открылась. Увидев бронзовую кнопку звонка - жму. Голос неизвестно откуда спрашивает - вы к кому, отвечаю. Ждите, говорит голос и буквально через 5 секунд - пожалуйста проходите.
Парадное всё в мраморе, скульптурки, барельефы, как в музее, но аскетично. Пальмы в кадках, кожаная мебель вдоль стен.
Как чёртик из табакерки вышел мужчина в хорошем костюме, улыбнулся и поманил за собой на второй этаж по широкой
гранитной лестнице, а вот балясины на ней были из лаковых
пород красного дерева.
Открылась дверь и милая девушка в чепчике и детском
переднике попросила проходить, горничная наверное.
Провели в гостиную, довольно убого обставленную
классической мебелью ампир, явно более позднего изготовления.
Мелькнула мысль - такие делают для судов и приёмных прокуратуры.
Хозяйка квартиры приняла меня крайне любезно, объяснив своё
расположение ко мне тем, что Мефодий Потапович отрекомендовал
меня супруге, как очень значительного человека в своей области.
Подавальщица, в таком-же одеянии как и горничная молча поставила
на стол огромный поднос с чайничками, вазочками с вареньем
и затейливым печеньем.
Супружница Мефодия Потапыча оказалась женщиной довольно
простой и не чванливой. Просто дрессура многих лет обитания в
зверинце властных, преобразила её из зашуганной Катьки в даму
внешне чванливую и крайне осторожную в общении с себе подобными.
Катюша баба оказалась не плохая, хотя и с ушками по ветру.

Рассказала что Мефодий стал Первым Секретарём недавно и городской
аппарат знает слабо. Меня ему рекомендовал друг генерал, который
уже меня пользовал по своим делам с памятником.
Так и сказала - пользовал, но я не обиделась, они так говорили обо всём.
Их ведь власть на верху тоже пользовала и они к положению насеста
в курятнике привыкли. Кто выше тот и гадит.
Вдруг распахнулась дверь и в гостиную вошел сам Мефодий Потапыч.
Какая у них тихая акустика, только и успела я подумать.
Пожал руку, но не сильно.
-- Маме памятник хочу в камне, чтобы сидела на нём как-бы грустная.
Вот вам для покупки камня и прочего. Если нужно подключить
гос. снабжение - я распоряжусь. Мама должна быть в натуральную высоту,
то есть сидину, ну как бы сидящей на камне.
Врученная мне сберкнижка была отягощена цифрой в 50 тысяч рублей на
предъявителя.
-- Это для начала, потом оплата по факту ...
-- Какой камень ?
-- Гранит, темный желательно, полированный ...
-- Это очень сложная работа, мне придётся брать гранитчиков и
полировщиков ...
-- Берите, но бюджет в 150 тысяч не переходите.
Кивнул, пошел к двери, вдруг развернулся по медвежьи,
не шевеля шеей и сказал - успехов, рассчитывайте на меня во всём ...
Катюша меня проводила до парадной двери сама, всё повторяла - заходи
по простому, поболтаем ...
Через семь месяцев работы Мефодий Потапыч умер. Не до конца
отполированная скульптура так и осталась в мастерской.
Ею никто не интересовался.
Книжку с крохами денег закрыли. Катя на звонки не отвечала.
В городе поговаривали, что первого убили ...
До начала перестройки был ещё целый год ... надежд и иллюзий.

 

Автор  Эриния Адоба