Наверно лет с 6-7 я уже стала откладывать в памяти не столько суть разговоров домашних, как интонацию и образность родителей в пересказе друг другу событий. Отец всегда извиняющимся тоном объяснял матери голосом своего начальства, мол ему сказано было:
-- Понимаете вы, что надо не ходить в ЗАВКОМ и клянчить отпуск летом, а организовать у вас на участке работу по-коммунистически. - так отец пытался оправдаться, что отпуск ему дадут только осенью.
За все летние месяцы моего детства - отец отдыхал со мной и мамой всего пару раз. Это ужасный ЗАВКОМ виноват во всём, думала я о Крыме.
Теперь я уже понимаю, что видимо ему этого и не очень хотелось.
Голос начальства в папином исполнении всегда звучал грозно и убедительно.
-- А ты им сказал, что если отпуск не дадут, то ляжешь на лечение в госпиталь ? - это уже генеральские интонации матери, которые пугали отца больше, чем голос диктора по радио, что завтра " Повышение цен на водку ".
Мать пользовалась привилегиями и отпуск брала всегда летом.
Но с её подачи это выходило так, что если бы не её настойчивость, то её всегда отпускали бы только зимой.
По её версии всё решал напор:
-- А я вам ещё раз повторяю, не дадите летом, пойду в ДОРПРОФСОЖ жаловаться и вам укажут. - этот самый ДО-ОЖ меня пугал сильнее ЗАВКОМа, даже казалось что хуже только порка ремнём или мокрым полотенцем.
Хотя это было всего лишь название профсоюза железной дороги.
У матери все с кем она говорила, в её пересказе, отвечали ей визгливыми и тонкими голосами, а её обертона бросали в дрожь даже самых больших начальников.
У матери все так разговаривали, даже бабы грубиянки с нашего двора - все с по её версии, говорили с ней мерзко-заискивающими голосами, хотя я знала что это не так.
Слышала и не раз, как эти самые бабы кричали её в спину, ей Любка, менингитку не потеряй, а она только кривила рот и проходила молча мимо.
Менингитками называли малюсенькие кукольные шляпки с вуалетками или без, державшиеся на голове исключительно за счёт приколок и резинок за ушами.
Мама была страшная любительница таких блинов на голове и над нею все смеялись.
Отец имел грубый и низкий голос курильщика, а мать высокое и нервное сопрано, но по их мнению получалось всё наоборот.
Вот эти первые уроки невинной лжи и преподнесли мне однажды печальный сюрприз.
Как-то мать меня уличила во лжи, за прогул двух уроков и строго мне указала:
-- Живи честно и никогда не говори людям неправду, это тебя приведёт к гибели. - я тут-же припомнила ДО-ОЖ и согласилась на правду.
В тот-же день я честно сказала бабушке:
-- Ты мне жаришь картошку на подсолнечном масле, а своему Юрочке, моему дяде - на нашем сливочном.
Соседу высказала мнение о его мотоцикле, что мой папа сказал:
-- На таком уроде я даже по деревне бы не ездил.
Остальные пару правдивостей среди моих сверстников были вознаграждены синяком под скулой и порванным сарафаном, а вечером пьяный сосед сказал моему отцу:
-- Тебе не о чужом мотоцикле надо думать, а следить за своей женой, фрю гунявой.
Бабушка отказалась меня кормить после школы и демонстративно вернула неиспользованную пачку сливочного масла с пожеланием засунуть её ... дальше я не расслышала, так как получила мокрым полотенцем по лицу от матери.
Больше правду я никому не говорила, ну не то что совсем, но так немного недоговаривая ...
Комментариев нет:
Отправить комментарий