ПРОСТОТА - ХУЖЕ ВОРОВСТВА.
Ой, давно это было, у меня всё давно как у черепахи.
Мой малой о тридцати одном году это уже помнит слабо, но тогда он мне был по ухо, а я была моложе на 15 лет, это я уточнила для фотографа, который хотел меня снять ..
Снять не как мать чемпиона, а может и как мать, чёрт их знает этих фотографов местных газет.
Папаня наш машину водил только по двум маршрутам - днём… в супермаркет к стойке с алкоголем, а ночью на заправку - единственному месту, где ночью продавалось спиртное.
Детей на соревнования возила я. Я же ими одна и гордилась.
Младший дошел до юношеского полуфинала Земли, а так в Германии называют районы и области в объединении федерации.
Тогда мы занимались боксом, слава всевышнему, хоть там ему давали по мозгам, наглым и чересчур смелым.
Малый победил. Его все поздравляют, на манер обмахивания полотенцем Кличко и прочих чемпионов. Мой спрыгнул с ринга и попал в мои объятия, крайне ему не удобные - всё таки чемпион, а мама его от пола отрывает ...
Вдруг фотограф:
-- Мама, очень хорошо. Сделаем общий снимок, так замерли ...
И тут чувствую, мой то меня бедром отталкивает и тут-же возвращается на свой место под кадр, я не поняла и прильнула снова, ну дура, чего с неё взять.
-- Мама, ну отойди, мешаешь.
ЛГУН.
День начался совсем не так, как ожидалось. Олег позвонил не вовремя, он всегда звонил так, когда мокрая голова после душа или утюг не греет, а мятая юбка нервно заменяется глаженными брюками, но глаженными ещё месяц назад, а потому истерика и ...
Но ведь весна, хотелось быть в юбке, пусть и под нею тёплые шерстяные штаники поверх трикотажных трусов, уже научена апрельским холодком под юбкой - застудилась не на шутку.
-- Да, привет, чего тебе, мешаешь, опять опоздаю на первую пару. Что ? Зачем паспорт, что ещё за секреты ? Ладно, захвачу ... отстань. Пи-пи-пи ...
Встретились на большом перерыве между парами, объединили наши бутерброды - его с котлетами и мои с варёной колбасой и яичками.
Целовались украдкой, университетский сад кишел парами и кучками горластых студиозов. Термос с чаем всегда приносил Олег, говорил чтобы я не утруждалась.
-- Паспорт мне нужен для одной штуки. Договорился, дают в прокате палатку двойную и спальники на всё лето. На меня оформить нельзя - уже и так лодка надувная и Спидола на мне, а скоро возьмём и телевизор. - сумасшедший, куда его ставить ?
-- А подпись моя ? Опять подделаешь, как на себе на холодильник ?
-- Ну ты не различаешь и никто не отличит. Встречаемся в 14-00 и не опаздывай, а то я тебе ...
Пришли к жилому дому на Пушкинской, где на подъезде висела табличка - Студенческий прокат.
-- Посиди на лавочке, нечего тебе там пыль глотать, паспорт давай ...
Нырнул в парадное, а у меня вдруг сердце забилось часто-часто, может устала просто. Бабушка жила со мной в одной комнате, плохо спала сегодня, то воду просила - то грелку.
Убегалась до крайности. В другой комнате жили родители, редкие монстры по нашему времени. Правильные и последовательные до абсурда.
Мальчики после института, свадьба после приличного места, дети - лет через .. когда сможете позволить себе нормальную жилплощадь и няню.
Теоретики чёртовы, а сами ...
Видно мне с бабушкой жить до замужества.
Замужество - как-то так мелькнуло в мыслях звездочкой и погасло .. Вот и Олег уговаривает к нему переехать. Там тоже не хоромы, но своя личная большая комната, сестра уже замужем, живёт отдельно - ей от ЗАГСа дали комнату в коммуналке.
Старики у него ничего, добрые они, но как так можно, да и мои не допустят до диплома своеволия.
А у меня с Олегом уже было, ну не до конца конечно, но обнимались и он даже кофточку с меня содрал нахал, одно понравилось, когда в сосок поцеловал ... да так прямо огнём прожгло до низа, а там вообще .. ну не важно.
Вот и Олежка мой. Улыбается. Взял за руку и потянул на кладбище, забором подпиравшим дом с прокатом. Палатку и спальники мол дадут завтра.
Но зачем кладбище, смеюсь и удивляюсь - он всегда такой, неожиданный и не терпит возражений. А мне нравится - мужчина.
Сели в дальней аллее за столик при могилке, Олег достал шампанское и коробку конфет из сумки ...
БОЛЬШОЙ И СТРАШНЫЙ НОЖИК.
Мой дядя Слава, сын моей бабушки, жившей с ним в соседнем подъезде барака, со мною ладил. У нас разница была всего в 4,5 года. Ему, учащемуся профтеха радио-сборщиков - было 17 лет, а мне соответственно 13-й.
Славка меня любил как племяшку, братской любовью рабовладельца, помыкая мною и подтрунивая, но и в обиду никому не давал.
А о том что он меня просто обирал - вспоминать не хочется, я ведь не сопротивлялась. Я была этому рада. Да и зачем мне был нужны деньги ?
Ему в училище бабушка денег не давала. Их там кормили два раза, выдавали форменную одежду, а на сигареты он стрелял у меня или крал папиросы у бабушки.
Моя мать, его старшая сестра была инженер, а значит социально обеспеченней.
Опять же отец присылал алименты, а бабушка пеняла маме, что обновы покупает на них.
Мне ежедневно мама давала в школу 40 копеек. 25 копеек на обед в школьной столовой. Но я брала только коржик и компот. Остальные если захочу ещё купить пирожок, на попить два раза воды с газом и двойным сиропом, либо на квас.
Я была мало кушащая и у меня всегда оставались гривенники. К концу недели, сэкономленная сумма была не меньше рубля мелочью.
Вот эти деньги с меня Славик и вытрушивал механическим способом, подняв за ноги и тряся. Но мне эта игра нравилась, хотя я отдала бы и так.
Он был как все в семье, где " не без урода ", очень сильным. Насчёт не без урода, так это слова моей мамы, а я думаю что она была неправа. Славка мне заменял отца, а друг парень - это много.
Просто Славке к субботе надо было собрать этот рубль однозначно.
В соседнем клубе Металлистов по субботам были танцы. Билет стоил 50 копеек, но к тому рублю, что ему давала для танцев бабушка присоединялся и мой полтинник, а другой тратился на сигареты с фильтром Родопи.
Вино стоило 1 руль 17 копеек, ну и на тянучки оставалось. Вино пили друзья Славкины и он.
Славик часто меня брал на эти танцы. Мать работала в день по 12 часов, сменяемых ночными 12-ю, а потом двое суток отдыхала.
Мать не знала, что Славка меня таскает на танцы, а бабушка ей не говорила, она мне наказывала Славке не давать провожать домой девок.
Меня на танцплощадку не пускали, да и билет дорог. Я стояла втиснувшись в прутья ограды и махала Славке рукой от переизбытка чувств - я и танцы.
Меня и в голову бы никому не втемяшилось обидеть, наши Балашовские на танцах боговали. Все друг друга знали и если драка, то меня просто подсаживали на липу или на акацию как обезьянку.
При одной из таких драк, в довольно тёмном переулке меня просто прикрыли спинами Славкины друзья. Но наших теснили и тут я со страху учудила, выскочила к дерущимся и птичьим голоском запищала:
-- Бегите гады, у меня большой и страшный ножик ! - стала верещать, кажется я тогда и чуть-чуть уписалась.
Драка замерла, драчуны отступили и все дружно стали ржать ... с тем и разошлись.
Славика давно нет, спившись он повесился. Нет уже свидетелей прошлого.
Ничего нет, но есть уголки памяти, нежные свидетели прошлых глупостей ...
День начался совсем не так, как ожидалось. Олег позвонил не вовремя, он всегда звонил так, когда мокрая голова после душа или утюг не греет, а мятая юбка нервно заменяется глаженными брюками, но глаженными ещё месяц назад, а потому истерика и ...
Но ведь весна, хотелось быть в юбке, пусть и под нею тёплые шерстяные штаники поверх трикотажных трусов, уже научена апрельским холодком под юбкой - застудилась не на шутку.
-- Да, привет, чего тебе, мешаешь, опять опоздаю на первую пару. Что ? Зачем паспорт, что ещё за секреты ? Ладно, захвачу ... отстань. Пи-пи-пи ...
Встретились на большом перерыве между парами, объединили наши бутерброды - его с котлетами и мои с варёной колбасой и яичками.
Целовались украдкой, университетский сад кишел парами и кучками горластых студиозов. Термос с чаем всегда приносил Олег, говорил чтобы я не утруждалась.
-- Паспорт мне нужен для одной штуки. Договорился, дают в прокате палатку двойную и спальники на всё лето. На меня оформить нельзя - уже и так лодка надувная и Спидола на мне, а скоро возьмём и телевизор. - сумасшедший, куда его ставить ?
-- А подпись моя ? Опять подделаешь, как на себе на холодильник ?
-- Ну ты не различаешь и никто не отличит. Встречаемся в 14-00 и не опаздывай, а то я тебе ...
Пришли к жилому дому на Пушкинской, где на подъезде висела табличка - Студенческий прокат.
-- Посиди на лавочке, нечего тебе там пыль глотать, паспорт давай ...
Нырнул в парадное, а у меня вдруг сердце забилось часто-часто, может устала просто. Бабушка жила со мной в одной комнате, плохо спала сегодня, то воду просила - то грелку.
Убегалась до крайности. В другой комнате жили родители, редкие монстры по нашему времени. Правильные и последовательные до абсурда.
Мальчики после института, свадьба после приличного места, дети - лет через .. когда сможете позволить себе нормальную жилплощадь и няню.
Теоретики чёртовы, а сами ...
Видно мне с бабушкой жить до замужества.
Замужество - как-то так мелькнуло в мыслях звездочкой и погасло .. Вот и Олег уговаривает к нему переехать. Там тоже не хоромы, но своя личная большая комната, сестра уже замужем, живёт отдельно - ей от ЗАГСа дали комнату в коммуналке.
Старики у него ничего, добрые они, но как так можно, да и мои не допустят до диплома своеволия.
А у меня с Олегом уже было, ну не до конца конечно, но обнимались и он даже кофточку с меня содрал нахал, одно понравилось, когда в сосок поцеловал ... да так прямо огнём прожгло до низа, а там вообще .. ну не важно.
Вот и Олежка мой. Улыбается. Взял за руку и потянул на кладбище, забором подпиравшим дом с прокатом. Палатку и спальники мол дадут завтра.
Но зачем кладбище, смеюсь и удивляюсь - он всегда такой, неожиданный и не терпит возражений. А мне нравится - мужчина.
Сели в дальней аллее за столик при могилке, Олег достал шампанское и коробку конфет из сумки ...
А молчал, хитрюга, поцеловались, но в этот раз он меня просто укусил жадно, кровопивец мой страстный ..
-- На читай, жена моя, жизнь моя навсегда ... - и выложил наши паспорта на столик. Тут до меня и дошло - сестра в ЗАГСе !!!
А через парадное выход на другую улицу к ЗАГСу районному ... Штамп - зарегистрирован брак с ... Я даже не удивилась, что-то подобное от него и ожидала ...
-- А цветы ? - и Олег как фокусник вытащил букет из под стола у могилки, значит положил заранее ..
Выпили пол бутылки мелкими глотками из бутылочного горла, закусывали конфетами ...
Придётся о посуде теперь думать самой, не практичный он у меня.
Домой я уже не пошла. Утром следующего дня уже вдвоём съездили за моими вещами - вместе с плюшевым медведем и десятком книг, всё поместилось в чемодан.
О родителях писать не хочется, тем более что в это утро уже болели от поцелуев оба соска ...
А через два месяца Олег окончил факультет биохим-защиты и был призван в армию как офицер запаса.
Афганистан изменил всё. И мой статус с жены на вдову и память о свадьбе на кладбище ...
-- На читай, жена моя, жизнь моя навсегда ... - и выложил наши паспорта на столик. Тут до меня и дошло - сестра в ЗАГСе !!!
А через парадное выход на другую улицу к ЗАГСу районному ... Штамп - зарегистрирован брак с ... Я даже не удивилась, что-то подобное от него и ожидала ...
-- А цветы ? - и Олег как фокусник вытащил букет из под стола у могилки, значит положил заранее ..
Выпили пол бутылки мелкими глотками из бутылочного горла, закусывали конфетами ...
Придётся о посуде теперь думать самой, не практичный он у меня.
Домой я уже не пошла. Утром следующего дня уже вдвоём съездили за моими вещами - вместе с плюшевым медведем и десятком книг, всё поместилось в чемодан.
О родителях писать не хочется, тем более что в это утро уже болели от поцелуев оба соска ...
А через два месяца Олег окончил факультет биохим-защиты и был призван в армию как офицер запаса.
Афганистан изменил всё. И мой статус с жены на вдову и память о свадьбе на кладбище ...
Мой дядя Слава, сын моей бабушки, жившей с ним в соседнем подъезде барака, со мною ладил. У нас разница была всего в 4,5 года. Ему, учащемуся профтеха радио-сборщиков - было 17 лет, а мне соответственно 13-й.
Славка меня любил как племяшку, братской любовью рабовладельца, помыкая мною и подтрунивая, но и в обиду никому не давал.
А о том что он меня просто обирал - вспоминать не хочется, я ведь не сопротивлялась. Я была этому рада. Да и зачем мне был нужны деньги ?
Ему в училище бабушка денег не давала. Их там кормили два раза, выдавали форменную одежду, а на сигареты он стрелял у меня или крал папиросы у бабушки.
Моя мать, его старшая сестра была инженер, а значит социально обеспеченней.
Опять же отец присылал алименты, а бабушка пеняла маме, что обновы покупает на них.
Мне ежедневно мама давала в школу 40 копеек. 25 копеек на обед в школьной столовой. Но я брала только коржик и компот. Остальные если захочу ещё купить пирожок, на попить два раза воды с газом и двойным сиропом, либо на квас.
Я была мало кушащая и у меня всегда оставались гривенники. К концу недели, сэкономленная сумма была не меньше рубля мелочью.
Вот эти деньги с меня Славик и вытрушивал механическим способом, подняв за ноги и тряся. Но мне эта игра нравилась, хотя я отдала бы и так.
Он был как все в семье, где " не без урода ", очень сильным. Насчёт не без урода, так это слова моей мамы, а я думаю что она была неправа. Славка мне заменял отца, а друг парень - это много.
Просто Славке к субботе надо было собрать этот рубль однозначно.
В соседнем клубе Металлистов по субботам были танцы. Билет стоил 50 копеек, но к тому рублю, что ему давала для танцев бабушка присоединялся и мой полтинник, а другой тратился на сигареты с фильтром Родопи.
Вино стоило 1 руль 17 копеек, ну и на тянучки оставалось. Вино пили друзья Славкины и он.
Славик часто меня брал на эти танцы. Мать работала в день по 12 часов, сменяемых ночными 12-ю, а потом двое суток отдыхала.
Мать не знала, что Славка меня таскает на танцы, а бабушка ей не говорила, она мне наказывала Славке не давать провожать домой девок.
Меня на танцплощадку не пускали, да и билет дорог. Я стояла втиснувшись в прутья ограды и махала Славке рукой от переизбытка чувств - я и танцы.
Меня и в голову бы никому не втемяшилось обидеть, наши Балашовские на танцах боговали. Все друг друга знали и если драка, то меня просто подсаживали на липу или на акацию как обезьянку.
При одной из таких драк, в довольно тёмном переулке меня просто прикрыли спинами Славкины друзья. Но наших теснили и тут я со страху учудила, выскочила к дерущимся и птичьим голоском запищала:
-- Бегите гады, у меня большой и страшный ножик ! - стала верещать, кажется я тогда и чуть-чуть уписалась.
Драка замерла, драчуны отступили и все дружно стали ржать ... с тем и разошлись.
Славика давно нет, спившись он повесился. Нет уже свидетелей прошлого.
Ничего нет, но есть уголки памяти, нежные свидетели прошлых глупостей ...
МЕНЬЕ И МЫ.
В далёком 197* году, ну что же поделать если всё уже в далёком году, а разве мы все ещё пока живущие, не относим себя к прошлому ? Кто может поручиться за себя, что через десятки лет не будет вспоминать прожитое. Жить вчерашним свежо и необъективно. Несколько удалённым - не критично и смазано жалостью к себе.
Далёкое и вовсе под налётом избирательности памяти, о себе хорошо, а о других в лучшем случае пренебрежительно.
Память единственный инструмент соотношения себя со временем. У каждого она разная, как и требования к себе.
Я люблю себя потешить негативом о прошлом. Притом в самой уничижительной и садо-мазохической форме памяти - вспоминать свои отвратительные поступки.
Только ради литературной формы я пытаюсь всё сгладить и оправдать.
В далёком и столь близком том году, в наш город впервые привезли выставку скульптора Константина Менье, только не того, чьи " Собирание колосков ", а его бельгийского однофамильца.
Конечно на его работы сильнО было влияние Родена, но скульптор он серьёзный и для понимания классической скульптуры в бронзе - близок и сопереживаем. Наши Шадр и Эрьзя его эпигоны. Мы, студиозы-скульпторы были просто в восторге.
В соседнем зале Музея выставился народный художник. Член Союза и просто выживший из ума ректор художественного вуза. Последние 30 лет кистей не бравший, но и его портреты сталеваров и героев 40-х годов были в чести у идеологии.
Вот мы, розовые мечтатели, под горячую руку и написали ему в книгу отзывов всякие обличительные гадости, да ещё и подписались полными именами и фамилиями с указанием курсов и факультетов, правда не института народного ректора, а нашего профильного ...
Видимо вечером нам всем пришла в голову мысль о карательных санкциях обиженного нами ректора.
У дураков мысли сходятся и на следующий день к открытию Музея уже собрались родственники и друзья подписантов. Я представляла себя саму. Просто некого было попросить за себя сходить.
Когда очередь желающих оставить свои отзывы в книге посетителей рассеялась, то я на нашей странице увидела, что почти все наши имена с фамилиями густо зачёркнуты.
Я последовала этому примеру, хотя думала выдрать всю страницу. Я по духу была радикалистка. Но за книгой присматривали. Вот и всё, ищи нас трусливых тварей, не найдёшь.
Но к семи часам вечера - ноги сами меня понесли к Музейной двери, получилось собственное истязание с этими зачёркнутыми данными.
Листа с почеркушками в книге отзывов уже не было, кто-то оказался проворнее меня ...
Когда я вышла из Музейной " Голгофы ", то из сквера напротив, меня окликнули знакомым свистом. На лавке собралась вся наша компания. Было стыдно вдвойне, было ой как мерзко и обидно до слёз, что мы просто ...
Но ведь нам было по 17-19 лет, лет страха и незащищённости ...
Кто жил в то время - нас поймёт, кто не жил - пусть будет смел во всём и всегда, если сможет ...
ЧЕМ МЫ ОТ НИХ ?
Мой боксёр Ромул обожал ездить со мной в творческие командировки. На халтуры короче.
Мне спокойно, при навязчивости местного начальства - на поиметь не комиссарское тело, ну хоть скульпторское.
Гостиничное руководство противилось, но после моих угроз уехать нахрен - своему начальству докладывало, что ничего не вышло.
Тут начальству ничего не обламывалось. Ромул спал у моей кровати и чужаков признавал только по моей команде - этот человек тут ночует и не вякай.
Но это бывало не часто, но достаточно по необходимости.
Ромул был при мне целыми днями. Скульптуру обходил по периметру и несколько раз метил. Потом садился рядом и выполнял роль охранника дома.
Так мы и жили неделями.
Я естественно работала с большим коллективом мужчин. Однажды, мы засиделись в цеху до позднего часа. Вы же знаете, как пьют мужчины в командировках, вдалеке от дома и жен. Естественно не хватило.
Я ради шутки спросила у Ромула - не знает ли он где достать выпивку.
Боксёр кивнул, чихнул на радостях и побежал к мешкам с гипсом. Стал на верхний и давай лаять и рыть лапами.
Кто-то глянул под мешок и .... обнаружил припрятанные три бутылки водки. Гуляем !!!
Утром, после бокала пива приходим в цех, а там .... ???
Ночные сторожа из местных всю ночь искали нечто, приготовленное ко дню рождения товарища заранее.
Мы клялись мамами, что ничего не находили. Только Ромул нагибал голову вбок и глаз не поднимал.
В далёком 197* году, ну что же поделать если всё уже в далёком году, а разве мы все ещё пока живущие, не относим себя к прошлому ? Кто может поручиться за себя, что через десятки лет не будет вспоминать прожитое. Жить вчерашним свежо и необъективно. Несколько удалённым - не критично и смазано жалостью к себе.
Далёкое и вовсе под налётом избирательности памяти, о себе хорошо, а о других в лучшем случае пренебрежительно.
Память единственный инструмент соотношения себя со временем. У каждого она разная, как и требования к себе.
Я люблю себя потешить негативом о прошлом. Притом в самой уничижительной и садо-мазохической форме памяти - вспоминать свои отвратительные поступки.
Только ради литературной формы я пытаюсь всё сгладить и оправдать.
В далёком и столь близком том году, в наш город впервые привезли выставку скульптора Константина Менье, только не того, чьи " Собирание колосков ", а его бельгийского однофамильца.
Конечно на его работы сильнО было влияние Родена, но скульптор он серьёзный и для понимания классической скульптуры в бронзе - близок и сопереживаем. Наши Шадр и Эрьзя его эпигоны. Мы, студиозы-скульпторы были просто в восторге.
В соседнем зале Музея выставился народный художник. Член Союза и просто выживший из ума ректор художественного вуза. Последние 30 лет кистей не бравший, но и его портреты сталеваров и героев 40-х годов были в чести у идеологии.
Вот мы, розовые мечтатели, под горячую руку и написали ему в книгу отзывов всякие обличительные гадости, да ещё и подписались полными именами и фамилиями с указанием курсов и факультетов, правда не института народного ректора, а нашего профильного ...
Видимо вечером нам всем пришла в голову мысль о карательных санкциях обиженного нами ректора.
У дураков мысли сходятся и на следующий день к открытию Музея уже собрались родственники и друзья подписантов. Я представляла себя саму. Просто некого было попросить за себя сходить.
Когда очередь желающих оставить свои отзывы в книге посетителей рассеялась, то я на нашей странице увидела, что почти все наши имена с фамилиями густо зачёркнуты.
Я последовала этому примеру, хотя думала выдрать всю страницу. Я по духу была радикалистка. Но за книгой присматривали. Вот и всё, ищи нас трусливых тварей, не найдёшь.
Но к семи часам вечера - ноги сами меня понесли к Музейной двери, получилось собственное истязание с этими зачёркнутыми данными.
Листа с почеркушками в книге отзывов уже не было, кто-то оказался проворнее меня ...
Когда я вышла из Музейной " Голгофы ", то из сквера напротив, меня окликнули знакомым свистом. На лавке собралась вся наша компания. Было стыдно вдвойне, было ой как мерзко и обидно до слёз, что мы просто ...
Но ведь нам было по 17-19 лет, лет страха и незащищённости ...
Кто жил в то время - нас поймёт, кто не жил - пусть будет смел во всём и всегда, если сможет ...
Мой боксёр Ромул обожал ездить со мной в творческие командировки. На халтуры короче.
Мне спокойно, при навязчивости местного начальства - на поиметь не комиссарское тело, ну хоть скульпторское.
Гостиничное руководство противилось, но после моих угроз уехать нахрен - своему начальству докладывало, что ничего не вышло.
Тут начальству ничего не обламывалось. Ромул спал у моей кровати и чужаков признавал только по моей команде - этот человек тут ночует и не вякай.
Но это бывало не часто, но достаточно по необходимости.
Ромул был при мне целыми днями. Скульптуру обходил по периметру и несколько раз метил. Потом садился рядом и выполнял роль охранника дома.
Так мы и жили неделями.
Я естественно работала с большим коллективом мужчин. Однажды, мы засиделись в цеху до позднего часа. Вы же знаете, как пьют мужчины в командировках, вдалеке от дома и жен. Естественно не хватило.
Я ради шутки спросила у Ромула - не знает ли он где достать выпивку.
Боксёр кивнул, чихнул на радостях и побежал к мешкам с гипсом. Стал на верхний и давай лаять и рыть лапами.
Кто-то глянул под мешок и .... обнаружил припрятанные три бутылки водки. Гуляем !!!
Утром, после бокала пива приходим в цех, а там .... ???
Ночные сторожа из местных всю ночь искали нечто, приготовленное ко дню рождения товарища заранее.
Мы клялись мамами, что ничего не находили. Только Ромул нагибал голову вбок и глаз не поднимал.
Комментариев нет:
Отправить комментарий