Седьмой час. Время быка и прощальное - ушло. Древние греки и нынешние с пяти часов утра до шести даже на разбой не ходили. После четвёртого часа быка воровать и разбойничать было нельзя. Пятый и шестой час отдавался любви прощальной.
Эти предутренние часы предназначались тем, кого ждала длительная разлука. Их так и называли эти далёкие греки - прощальные. Странные они были эти греки, прощальные часы.
Выдумщики они были эти греки, так я думала в то время, во времена безмятежной любви и счастья.
В четвёртом часу, когда тебя обволакивает и уносит в забвение час тяжелого сна - они называли часом быка. Они выходили на разбой.
Самое сонное время для тела. Оно вроде и не спит, но набирает по крупицам остаток ночи, грёз и сновидений.
Разбудить человека в час быка сложно, он ничего не слышит и не чувствует, вроде как каменеет.
Сегодня мы, друзья волонтёрского клуба, везём наших паралитиков к морю. В нашем хосписе так заведено. Каждую пятницу мы вывозим подопечных на берег Северного моря, пусть подышат далью.
Мой клиент стар, лет на двадцать уже пережил меня и своё время. У него волосатые руки и горделивый облик старого орла.
Он мне напоминает Жан-Люка. Тот был двужильный и силён необычайно, особенно в любви.
В Жан-Люке действительно жило двое мужчин. Он был неутомим.
На верфь грузчики приходили к семи утра. Уже с пяти он практически не спал. Боялся опоздать к наряду на работу. Те кто опаздывал получали дешевую работу.
Мой Жан-Люк всегда получал наряд на разгрузку мешочного груза. Там цены были приличные.
На разгрузку зерна брали только алжирцев и негров. Лопатой махать на элеваторе, где заработки были не ахти, Жан-Люк бы не пошел, даже и не проси, гордость не позволяла.
Конечно и там с голода не умирали. Мой Жан-Люк предпочитал мешочную разгрузку.
Рис, кофе, какао бобы - это его стихия. У меня в доме везде стояли короба и банки с кофе и какао.
После работы на пирсе выставляли стол и нарядчик выдавал всем деньги по ведомости. Если ты расписывался за сумму большую, чем получал, то на завтра тебя ждала выгодная работа.
Жан-Люк в ведомость по зарплате никогда не смотрел, он был безграмотен.
Так уж получилось по жизни. Даже если бы он посмотрел на цифру против его фамилии, то всё равно-бы ничего не разобрал. Нарядчики ему всегда давали денежную работу.
Сегодня с пяти до шести утра мы снова безумствовали. Точнее это Жан-Люк сходил с ума, а я ему вторила.
Мы не так часто видимся, чтобы я наполнилась его соками на целую неделю. Жан-Люк живёт с дочерью и её мужем с их детьми. Его жена умерла пять лет тому назад от горячки.
С тех пор он приходит ко мне один раз в неделю, переехать отказывается, говорит что так будет скучно. Я бы поскучала, но Жан-Люк настаивал на своем решении.
Может когда ни-будь, обещал он, даже не веря в свои слова. Не верила и я.
Ну да ладно, что есть, то есть, а лишнего бог не даст - это тоже из репертуара мой покойной бабки.
Мой хосписный старик очень похож на Жан-Люка. Такие-же волосатые и сильные руки, единственное что ещё двигается у старика.
Я бодренько приветствую его и целую в небритую щеку. Старик улыбается перекошенным ртом и пытается что-то сказать. Но кроме шепота с присвистом ничего не слышно.
Но мы понимаем друг друга и без слов. Его глаза смотрят мне в душу так-же как глаза Жан-Люка, когда он видел меня в агонии прихода счастья и нежности ...
В то утро, когда Жан-Люк был у меня последний раз, мне казалось что он пытается меня достать им до груди. Мне было больно и сладко.
Когда мы приходили вместе к завершению - он слизывал у меня с ямочки внизу шеи скопившийся в ней наш пот. А я перехватывала его губы и пыталась отобрать его добычу.
Он театрально делал глоток и показывал мне язык, опоздала мол. Я вцеплялась в его язык зубами и всё повторялось вновь.
Сегодня старик был по особенному нежен со мной. Глазами он показал на нагрудный карман своей куртки. В кармане лежала веточка с одним листочком. Может от груши, может от яблони. Пахла она садом.
И тут я вспомнила, Жан-Люка, когда его привезли в морг - то он держал такую-же в изломанном кулаке. Мне её отдали.
Жан-Люка придавило грузом в трюме судна.
Я взглянула на старика и слёзы потекли сами собой, от нежности к Жан-Люку, к этому старику, ко всем кого я любила, но так и не дождалась совместных просыпаний после прощальных часов ...
Комментариев нет:
Отправить комментарий