Помню отпуск в деревне. Наверно это было счастье. Но возвращение в урбанистическое пространство, было сродни выныриванию на поверхность лесного озера с глубины у песчаного дна с мелкой рыбёшкой и таинственными корягами. На дне было всё необычно, как картинки из другой жизни, заманчивой своей непохожестью на то, что было над поверхностью воды, с ивами и глинистыми берегами.
Игра в интерес к стаду бредущих к деревне коров, плывущим по водоёму эскадрам белых гусей и крапчатым уткам, фильтрующим клювами густую ряску в мелких заводях, в поисках речных блох и водомерок. А сколько интереса вызывал рак, запутавшийся в тине и ставший добычей юного натуралиста.
Свиньи в сарае с мухами и вонью, телёнок у яслей с сеном, отгоняющий хвостом мошкару и слепней - большого интереса не вызывали, а снующие под ногами куры, были заботой большого огненно-рыжего петуха с малиновыми серёжками и сизым гребнем на голове. Обаяние кроликов, не компенсировала ежедневная обязанность накашивать серпом им сена.
Только вечерняя трапеза по холодку, с молоком и свежим хлебом, густо политым мёдом, да пуховая подушка и стёганное одеяло - вот те наследственные нити тяги к деревенской жизни, которые нам в городе заменяли троллейбусы и метро, шипучая вода с сиропом и каменные своды домов, на всю оставшуюся жизнь - перекрывшие солнце и радугу над рощей.
Пропащее мы поколение ...