ДОЖДЬ В ГОРОДЕ. Когда-то мне нравились промокшие туфли. Спутанные ветром и дождём волосы. Плащ Болонья, негреющий и неудобный. Под этот плащ я надевала яркую косынку и сразу становилась взрослее.
-- Дамочка, вы уронили перчатку. - как это резало теплом замёрзшее сердце, на нашем месте встреч, хотя перчаток у меня не было.
Ветер лижет лужи, их рябит, редкие капли бьют в глаза, смешиваясь со слезой, но ты уже не перепрыгиваешь океаны воды на асфальте. …
Всё равно в туфлях жабье кваканье. Завтра сопли, температура, но завтра, а сегодня я его жду.
Дождь кончился. Ветер заблудился в переулках старого города. Синь низких туч добавила озноб и нерешительности. Прождав почти час, ныряю на Сумкой в пирожковую напротив памятника Шевченко.
Из окон пирожковой, подоконником ниже уровня асфальта, виден медный мокрый Тарас, голова его омыта от голубиного помёта, но так-же белеса и вызывает жалость. Ещё вижу Катерину, актрису Ужвий по грудь и с поникшей головой, она в свитке и платке. Рядом только штыки винтовок и спины фигур повёрнутых к парку.
В пирожковой всегда многолюдно, беру 5 пирожков, с детскую ладошку каждый и стакан кофе со сгущенкой. Пойло редкое, но горячее.
За всё 50 копеек, больше нет, даже на обратный билет.
Пирожки эти известны всем студиозам центра. 7 копеек штука, а в пирожке простом в масле на улице за 5 копеек - таких пирожков четыре. Но они не необычайно вкусны, там даже есть мясо с ноготок.
Мне из пирожковой засады видно и место нашей встречи. Сердце жалости к тому, что может он увидев издали моё отсутствие, даже не подошел. Хотя я бы подошла непременно, а вдруг опаздывает уже он.
Парень рядом купил всего два пирожка и кофе. Значит у него было только 30 копеек. Пододвигаю ему блюдце с одним пирожком, возьмите, я сыта.
Берёт и мы знакомимся. Архитектура и я интерьер.
В первой бороде крошки, свитер мокр и обвис. Тарахтит как трактор, а глаза поедом едят меня с ног до головы.
Выходим вместе, знаем где найти друг друга, как связаться и в воскресенье я уже приглашена на вечер танцев в их общагу. Он долго идёт спиной к толпе ..
-- Где ты была, я уже в машине тут тебя час жду ...
-- Не правда ... всё не правда ... ты неправда ... и всё что с тобой ...
Я шла в строну метро, я просто летела над мокрым асфальтом, но мне уже было хорошо. От пирожков и кофе, от дождя, от этого парня архитектора, от того что опоздал мой бывший ...
Бывший, бывший, теперь уже точно ... А виной всему дождь ...
НАША ПРОФЕССИЯ ТАКАЯ, ВСЯК УЖЕ ТАЛАНТ.
Я стала в очередь, в огромную за апельсинами, часа на два. Они были крупны и оранжевы в меру. Легкая мокрота намекала о декабре, а морозы были только ночью. В городе было голодно. В витринах консервы болгарские из всего зелёного. Морская капуста и отвратительное китовое мясо с сукровицей. За рыбу просто битвы. Базары напоминали рынки работорговцев живым товаром. Цены ...
Апельсины, я ими почти грезила, и тут такая удача.
Старухи у подъезда говорили что цвет яркий от краски американской.
Моё поколение мандаринники. Апельсины то уже ближе к 60-м, когда мы стали раздаривать заводы на севере Африки, а так только абхазские мандарины из года в год.
Ещё те годы вспоминаются алжирским вином. Это первое что я пробовала в 16 лет. Ещё помню ягоду хурму от наших вассалов востока.
Теперь в конце 80-х всё больше сушенный и вяленый продукт, гнильё, дыни, слипшиеся финики и вяленные абрикосы. Мы периферия империи.
Маманя где-то душится в очередях за колбасой, может где курицу вырвет.
Всё самое лучшее шло в Москву и города Российской федеративной республики, знаю, много летала и видела ..
Вот я и апельсины. Но они передо мной кончились. Продавщица распугала очередь и глянув мне в глаза сказала: -- Иди за мной. Я и пошла.
За углом был вход в подвал. Тягучая склизкая лестница. Тяжелые двери бомбоубежища.
Огромная комната. Яркий свет и мерцание от апельсинов и мандаринов в ящиках, штабеля ящиков, а в них персики, хурма и даже не знаю что, всё рябило в глаза цветом.
-- Ты меня что, не помнишь, ты училась в параллельном потоке, две группы, не помнишь, я Марина ?
-- Прости, не помню ... Я наверно пойду.
-- Я тебя помню, ты была яркая ... я помню. - Где сейчас, муж кормит, может по ювелирке, мне бы концы не помешали .. Колись подруга ... В ГАИ нет ?
Я её вспомнила, была такая девушка, но детали съело время.
-- Ты Марина ?
-- Точно, старые связи не ржавеют. - Чем живёшь, давай на стол, такое дело, без своих не прожить. Комиссионки, ломбард, общепит, давай делись ...
-- Чего будешь брать, есть и консервы, океанские крабы и всяка нечисть, мясо надо ?
-- Я преподаю в школе рисование, заказов нет, знакомств особых тоже нет. Прости, такое время поганое.
-- Ну ничего, я тебя проведу по жизни, со мною не пропадёшь.
-- Не надо меня водить, да мы и не свои, где тут выход ?
-- Давай, двигай, плевала я наше искусство, так дурой и подохнешь.
Я из-за таких как она не могла поступить никуда два года.
Средний бал был 4,3. Сдавала экстерном за 9 и 10 класс после травмы.
Эти поступали по звонку, за деньги, за сало и промежность.
Шла и нашептывала, бедный, бедный наш ректор, ведь некоторых приходилось тянуть до диплома ... А я дура, чего с меня брать ...
И искусство тут не причём, просто в музыке легче, братьям Рубинштейн было проще, нотами по башке и пинок под рояль ...
КАК ЖЕ ТАК-ТО ?
Кассирша мне заявила прямо:
-- Вы как хотите, но в дородовый я не пойду. - первые роды, только со школы.
-- Какой смысл тебе сидеть в кассе и глотать пыль, тебе надо на свежий воздух. …
-- Ну да, зарплата идёт, а конверты ? - молодая, да хваткая акселератка.
-- Будешь получать до родов как все, сама буду привозить.
-- Ага, пока я буду дома, у вас тут мой разгуляется. - её, это механик, 23-х лет, тоже ещё соплежуй, а может тут и любовь ?
-- Могу его уволить, хотя вы не расписаны, а у него есть жена в Высоком. - даже не удивилась, наверно чувства.
-- Нет, тогда ещё хуже ... - всхлипнула носом, глаза мокры ...
-- Езжай к маме в деревню, всё свежее, своё. О деньгах не думай, поможем. - тут не деньги, тут любовь с ожидаемым материнством, ох глупенькая ..
-- У меня к вам просьба, правда не знаю, вам могу доверить, вы сможете ...
-- Проси, чем смогу, может в больницу, на сохранение ?
-- Нет, вы могли бы моего при себе подержать ? - Ну хоть как заместителя какого ни-будь, но на глазах. - рассказывали, парень резвый, бухгалтерия - кубло сплетен.
-- Это как, рядом его стол поставить ?
-- Ну, не знаю, ну вы же можете его завлечь, пообещать, но держать на виду, ведь гулёна он, а с вами не рискнёт ... - Пожалуйста, пока не рожу.
-- А вдруг как рыпнется, что тогда ? - дурёшка, бабе такое кто ж доверит ?
-- Ой, ну что вы, не посмеет, вы же уже не молодая, да и есть у вас всякие, девки говорили. - Ой, вы не подумайте, я просто не в себе. - ах, они говорили, чёртова бухгалтерия, а ты чего мелешь, твоё счастье что живот.
Почти рыдая, выбежала из кабинета, а во след её милый заглянул ...
-- Что с ней, простите ?
-- Боится что я тебя совращу.
-- Да то она, то это, а что ? - Всяк бывает, и на старуху проруха, ой, вот дурак ... - Я потом, да ?
Не, ну что за день, два раза за полчаса нахамили ...
Так, а где тут телефон его жены в Высоком, этому клоуну давно надо наставить рога. Вечером позвоню Артуру, он по таким делам мастер ...
Ведь деточка будет, а там вроде нет пока.
Ну я не я буду, а за старуху в 37-мь ответишь гадёныш .....
Но что-то вдруг стало ясным и определённым, рвануло кровью к лицу, заломило в затылке ... Никуда я не позвоню, где мой платок, да пошли вы все ... Нет, позвоню ...
-- Аллё, Артурчик, мне плохо, нет, приезжать не надо, скажи мне - я старуха ?
Кассирша мне заявила прямо:
-- Вы как хотите, но в дородовый я не пойду. - первые роды, только со школы.
-- Какой смысл тебе сидеть в кассе и глотать пыль, тебе надо на свежий воздух. …
-- Ну да, зарплата идёт, а конверты ? - молодая, да хваткая акселератка.
-- Будешь получать до родов как все, сама буду привозить.
-- Ага, пока я буду дома, у вас тут мой разгуляется. - её, это механик, 23-х лет, тоже ещё соплежуй, а может тут и любовь ?
-- Могу его уволить, хотя вы не расписаны, а у него есть жена в Высоком. - даже не удивилась, наверно чувства.
-- Нет, тогда ещё хуже ... - всхлипнула носом, глаза мокры ...
-- Езжай к маме в деревню, всё свежее, своё. О деньгах не думай, поможем. - тут не деньги, тут любовь с ожидаемым материнством, ох глупенькая ..
-- У меня к вам просьба, правда не знаю, вам могу доверить, вы сможете ...
-- Проси, чем смогу, может в больницу, на сохранение ?
-- Нет, вы могли бы моего при себе подержать ? - Ну хоть как заместителя какого ни-будь, но на глазах. - рассказывали, парень резвый, бухгалтерия - кубло сплетен.
-- Это как, рядом его стол поставить ?
-- Ну, не знаю, ну вы же можете его завлечь, пообещать, но держать на виду, ведь гулёна он, а с вами не рискнёт ... - Пожалуйста, пока не рожу.
-- А вдруг как рыпнется, что тогда ? - дурёшка, бабе такое кто ж доверит ?
-- Ой, ну что вы, не посмеет, вы же уже не молодая, да и есть у вас всякие, девки говорили. - Ой, вы не подумайте, я просто не в себе. - ах, они говорили, чёртова бухгалтерия, а ты чего мелешь, твоё счастье что живот.
Почти рыдая, выбежала из кабинета, а во след её милый заглянул ...
-- Что с ней, простите ?
-- Боится что я тебя совращу.
-- Да то она, то это, а что ? - Всяк бывает, и на старуху проруха, ой, вот дурак ... - Я потом, да ?
Не, ну что за день, два раза за полчаса нахамили ...
Так, а где тут телефон его жены в Высоком, этому клоуну давно надо наставить рога. Вечером позвоню Артуру, он по таким делам мастер ...
Ведь деточка будет, а там вроде нет пока.
Ну я не я буду, а за старуху в 37-мь ответишь гадёныш .....
Но что-то вдруг стало ясным и определённым, рвануло кровью к лицу, заломило в затылке ... Никуда я не позвоню, где мой платок, да пошли вы все ... Нет, позвоню ...
-- Аллё, Артурчик, мне плохо, нет, приезжать не надо, скажи мне - я старуха ?
УРАЛЬСКАЯ РАПСОДИЯ.
От деревни Выймово до деревни Страхово, было всего ничего, по дороге 9 км, засыпанной отходами с ГОКа, комбинат добывал пирит для нужд производства соляной кислоты, а породу ссыпал на дорогу.
Всё это не далеко от города И, райцентра на юге Урала.
Кто видел пиритовые кубические кристаллы, с одним обязательно выгнутым в строну углом, их никогда не спутает с золотой рудой, там нет кристаллов. …
Но их цвет и способ отражения лунного света уникален.
Он шел по этой дороге уже час. Дорога переливалась золотом, мерцание такое сильное, что он прикрывал глаза рукавицей. Если её блеск просто резал глаза на дальней Луне и её свету, лежащему на дороге.
Его очередная местная пассия на мотоцикле с коляской повезла к родне в деревню Бердюгина, несколько от трассы и вглубь лесного массива, второй конец которого кончался за 300 км. в соседней области, тайгой это не назвать, но через болота и боры кедровые дороги не было, если её не знать заранее.
Мороз был не сильный, может под двадцать, может и больше.
В Бердюгина родня приняла нового поночёвщика, как говорила родня, Танькиного, на хорошо, другие были просто голь случайная. Столичный разведёнец приехал поставить памятник местным революционерам.
На почте всё выяснили, в разводе, алиментщик. Танька вдовела шестой год после Васьки, утопшего по пьяни в притоке Невьянки.
Вот так и Бердюгина, деревня глухая и староверческая.
Пельмени в тазу, штук за 500, по половине сохатины и свинины.
Водки не было, но под стол ставили ведра с брагой забористой, под 15 градусов. Пили кружками, курили и балагурили.
После чего уже никто не помнит, поночёвщик Танькин двух мужиков свалил кулаком на пол, а пельмени перекинул на хозяйку. Его связали. Он хрипел и обещал всех убить. Ему влили в рот пол стакана спирта и вывели за ворота, развязали и отпустили.
Так он и шел по трассе, неведомо куда и к кому. Через несколько км. он резко свернул в лес.
Пусть так, свербило у него в голове. Через десять метров он нырнул по пояс в болото, дальше выбрался на островок, заросший травами на два метра высотой и жестким камышом. Покурил, пришел в себя и пошел обратно к дороге.
Выбрался на дорогу и пошел с одной мыслью, беги Саша, беги.
Через час он услышал лай собак и отсвет деревенских фонарей подсказал - спасение.
Он наитием нашел дом Татьяны, ввалился обмороженный снизу но живой.
В доме сидели пять мужиков, все в кожухах, малахаях и унтах. На полу валялось с полтора десятка пустых водочных бутылок.
Старший встал и сказал, вот он твой, да по любому бы не нашли, ледынь по болотам, не пройти, забирай ..
Наутро он уехал, он так и не понял этих сильных духом и в терпении людей, этот могучий край русских, тех, что может и есть истинная Россия ...
Всё это не далеко от города И, райцентра на юге Урала.
Кто видел пиритовые кубические кристаллы, с одним обязательно выгнутым в строну углом, их никогда не спутает с золотой рудой, там нет кристаллов. …
Но их цвет и способ отражения лунного света уникален.
Он шел по этой дороге уже час. Дорога переливалась золотом, мерцание такое сильное, что он прикрывал глаза рукавицей. Если её блеск просто резал глаза на дальней Луне и её свету, лежащему на дороге.
Его очередная местная пассия на мотоцикле с коляской повезла к родне в деревню Бердюгина, несколько от трассы и вглубь лесного массива, второй конец которого кончался за 300 км. в соседней области, тайгой это не назвать, но через болота и боры кедровые дороги не было, если её не знать заранее.
Мороз был не сильный, может под двадцать, может и больше.
В Бердюгина родня приняла нового поночёвщика, как говорила родня, Танькиного, на хорошо, другие были просто голь случайная. Столичный разведёнец приехал поставить памятник местным революционерам.
На почте всё выяснили, в разводе, алиментщик. Танька вдовела шестой год после Васьки, утопшего по пьяни в притоке Невьянки.
Вот так и Бердюгина, деревня глухая и староверческая.
Пельмени в тазу, штук за 500, по половине сохатины и свинины.
Водки не было, но под стол ставили ведра с брагой забористой, под 15 градусов. Пили кружками, курили и балагурили.
После чего уже никто не помнит, поночёвщик Танькин двух мужиков свалил кулаком на пол, а пельмени перекинул на хозяйку. Его связали. Он хрипел и обещал всех убить. Ему влили в рот пол стакана спирта и вывели за ворота, развязали и отпустили.
Так он и шел по трассе, неведомо куда и к кому. Через несколько км. он резко свернул в лес.
Пусть так, свербило у него в голове. Через десять метров он нырнул по пояс в болото, дальше выбрался на островок, заросший травами на два метра высотой и жестким камышом. Покурил, пришел в себя и пошел обратно к дороге.
Выбрался на дорогу и пошел с одной мыслью, беги Саша, беги.
Через час он услышал лай собак и отсвет деревенских фонарей подсказал - спасение.
Он наитием нашел дом Татьяны, ввалился обмороженный снизу но живой.
В доме сидели пять мужиков, все в кожухах, малахаях и унтах. На полу валялось с полтора десятка пустых водочных бутылок.
Старший встал и сказал, вот он твой, да по любому бы не нашли, ледынь по болотам, не пройти, забирай ..
Наутро он уехал, он так и не понял этих сильных духом и в терпении людей, этот могучий край русских, тех, что может и есть истинная Россия ...
У ГРАНИ НАЧАЛА.
Почему я так люблю море ? Но море не береговое, а там за рейдом гаваней и портов. У берега, ногами в шуршащей волне я испытываю только нежность этого зверя - Море, его посыл, оглаживания и поцелуи в лицо брызгами и шлепками пены волн. Оно живое, оно такое-же как ты.
Утречком, как правило в первые два часа после рассвета оно истомлено ночной любовью к берегу, почти не колышимо штилем, а бывает такое, что думается, не умерло ли оно ? Нет оно в тягучем экстазе с берегом, его камнями и скалами, о которые оно билось всю ночь.
Море не бесполо, оно трансик. Вы помните как в шторм хочется плыть, бороться против волн под метры высотой ? Как приятно себя тешить, вот захочу и поплыву в бальный шторм, ах как хочу, но не сегодня.
Как оно меня зовёт при шторме. Я всегда боялась высокой волны, просила не водить меня в волнение к морю. Плавала пару раз в 6 баллов.
Мало того что море меня раздело о гальку при уходе волны вниз, так оно ещё сняло с меня все кольца и напоило солёной водой до самых этих.
Естественно не в Крыму, ни в Прибалтике мы не могли нанимать суда в шторм.
Но мы оттянулась на многих морях и океанах, где в порту тысячи яхт, бригантин и просто несуразных чудовищ с парусами для туристов, а хозяева их готовы на всё, лишь бы мы заплатили страховку.
Судно класса Морель, это такое корыто из дерева с металлическими шпангоутами внутри. Фикса, вроде как лёгкое парусное судно, до 50 тонн водоизмещения.
Из порта Гарси мы вышли на рассвете, но я то знала, что на южную Атлантику идёт циклон. Команда половиной арабы, половиной африканцы - 6 человек на два паруса, они же стюарды и варят смертельный кофе. В кофе видимо есть наркотики, а если нет, тогда почему я указала мыс Дираско, до него около сотни миль. Плыть не менее суток на этом корыте.
Я одна знала о том, что будет шторм, я знала, мне это нужно. Море, я с ним говорю на своём языке, и оно это знает, оно давно меня ждало, сразу после смерти Кати.
Конечно в циклон мы не вошли, но и 5 баллов по краю кидало наше судёнышко на метры вниз и вверх. Балла, капитан сразу сложил паруса и всё люки накрыли пластиком на завязках.
Полу-бригантину швыряет до пены волн на взлёте и бросает вниз до синих глубин, просвечивающих между двух стен воды. Балла завёл дизель и мы пробиваемся форштевнем через волны.
Команда и муж в трюме, у штурвала только я, Балла и его сын. Сыну под 50, старику за 70, но он сильный и сразу разгадал мой замысел о шторме.
Госпожа хотеть волны - вот волны, но мы идём вдоль побережья до Актиза. Мы в 10 милях от берега. Может зайдём в порт, там вкусная рыба и танцы.
Зайдём, старый хитрец. От Гарси до Актиза меньше пяти миль. Ах ты старый разбойник, как ты меня развёл. Я ему открылась о урне Кати.
Госпожа, вы мне дайте прах вашей, как её, Катрин, я буду осенью вести караван через Джидду, там будут шторма, я её отдам морю. Вам это будет стоить всего 30 гринго ..
Когда я вижу видео штормов и понимаю что тут 6-8 метров от ординара, вверх и столько же вниз, то море мне понятно, оно сердито и зовёт меня с Кати.
Утречком, как правило в первые два часа после рассвета оно истомлено ночной любовью к берегу, почти не колышимо штилем, а бывает такое, что думается, не умерло ли оно ? Нет оно в тягучем экстазе с берегом, его камнями и скалами, о которые оно билось всю ночь.
Море не бесполо, оно трансик. Вы помните как в шторм хочется плыть, бороться против волн под метры высотой ? Как приятно себя тешить, вот захочу и поплыву в бальный шторм, ах как хочу, но не сегодня.
Как оно меня зовёт при шторме. Я всегда боялась высокой волны, просила не водить меня в волнение к морю. Плавала пару раз в 6 баллов.
Мало того что море меня раздело о гальку при уходе волны вниз, так оно ещё сняло с меня все кольца и напоило солёной водой до самых этих.
Естественно не в Крыму, ни в Прибалтике мы не могли нанимать суда в шторм.
Но мы оттянулась на многих морях и океанах, где в порту тысячи яхт, бригантин и просто несуразных чудовищ с парусами для туристов, а хозяева их готовы на всё, лишь бы мы заплатили страховку.
Судно класса Морель, это такое корыто из дерева с металлическими шпангоутами внутри. Фикса, вроде как лёгкое парусное судно, до 50 тонн водоизмещения.
Из порта Гарси мы вышли на рассвете, но я то знала, что на южную Атлантику идёт циклон. Команда половиной арабы, половиной африканцы - 6 человек на два паруса, они же стюарды и варят смертельный кофе. В кофе видимо есть наркотики, а если нет, тогда почему я указала мыс Дираско, до него около сотни миль. Плыть не менее суток на этом корыте.
Я одна знала о том, что будет шторм, я знала, мне это нужно. Море, я с ним говорю на своём языке, и оно это знает, оно давно меня ждало, сразу после смерти Кати.
Конечно в циклон мы не вошли, но и 5 баллов по краю кидало наше судёнышко на метры вниз и вверх. Балла, капитан сразу сложил паруса и всё люки накрыли пластиком на завязках.
Полу-бригантину швыряет до пены волн на взлёте и бросает вниз до синих глубин, просвечивающих между двух стен воды. Балла завёл дизель и мы пробиваемся форштевнем через волны.
Команда и муж в трюме, у штурвала только я, Балла и его сын. Сыну под 50, старику за 70, но он сильный и сразу разгадал мой замысел о шторме.
Госпожа хотеть волны - вот волны, но мы идём вдоль побережья до Актиза. Мы в 10 милях от берега. Может зайдём в порт, там вкусная рыба и танцы.
Зайдём, старый хитрец. От Гарси до Актиза меньше пяти миль. Ах ты старый разбойник, как ты меня развёл. Я ему открылась о урне Кати.
Госпожа, вы мне дайте прах вашей, как её, Катрин, я буду осенью вести караван через Джидду, там будут шторма, я её отдам морю. Вам это будет стоить всего 30 гринго ..
Когда я вижу видео штормов и понимаю что тут 6-8 метров от ординара, вверх и столько же вниз, то море мне понятно, оно сердито и зовёт меня с Кати.
КЛОПЫ ВСЁ МОГУТ.
Прилетаю. Злая как черти из омута, причём я ещё злее. Открыв дверь, вижу свою телеграмму на полу, видимо сунули в щель снизу.
То что муж не встретил в аэропорту - пятое дело. Я ведь на три дня раньше. Может с бодуна или машина подвела, пробки, то сё ... Мать перемать, ну так раньше не бывало. Уж кто-то, хоть с фирмы должен бы встретить.
Поубиваю всех, уволю нафиг половину. Мама моя родная, одёжный шкаф в прихожей пуст, одни плечики. Даже нет мой одежды простой.
Сердце в колотун, мозги набекрень. А где собаки ?
Иду по комнатам. Ураган или что пронеслось ? Ни покрывал на мебели, ни штор, ни гардин. Ничего, стоит мебель сиротливо, бля, может ограбили ...
Я в детские - та-же картина. Я в нашу спальню - уй, сволочи, ни шубки ни обуви. Даже постельного белья нет.
Упала на пол. Сижу курю. Странно, бар не обнесли. Хлебаю какую-то шотландскую хрень. Кухня цела, холодильник пуст, но лёд есть. ???
Сволота, это он детей забрал, обокрал, обескровил мать детьми. Убью гада.
А главное с чего, не ссорились, о моих похождениях может что донесли ?
Не должно, не может быть, да я его сама за измену кастрирую, множественно.
Дожевываю на кухне галеты клубничные и реву от души. Вдруг дверь, щёлк и две собаки сбивают меня со стула, мочат слюнями. Его сильные руки подняв меня с пола, давят меня в объятьях. Он целует моё мокрое лицо, я его влажные глаза, мальчики расстёгивают мне сапоги ....
Мама, у нас эпидемия клопов, я делал фумизацию газом квартиры, видишь, все щели заклеены. Видимо соседи привезли со старой мебелью ...
Я же дала телеграмму ... А мы ухали в деревню ...
А предупредить ? Куда, дедушке на Сибирь ? А же чуть с ума не сошла ...
Прилетаю. Злая как черти из омута, причём я ещё злее. Открыв дверь, вижу свою телеграмму на полу, видимо сунули в щель снизу.
То что муж не встретил в аэропорту - пятое дело. Я ведь на три дня раньше. Может с бодуна или машина подвела, пробки, то сё ... Мать перемать, ну так раньше не бывало. Уж кто-то, хоть с фирмы должен бы встретить.
Поубиваю всех, уволю нафиг половину. Мама моя родная, одёжный шкаф в прихожей пуст, одни плечики. Даже нет мой одежды простой.
Сердце в колотун, мозги набекрень. А где собаки ?
Иду по комнатам. Ураган или что пронеслось ? Ни покрывал на мебели, ни штор, ни гардин. Ничего, стоит мебель сиротливо, бля, может ограбили ...
Я в детские - та-же картина. Я в нашу спальню - уй, сволочи, ни шубки ни обуви. Даже постельного белья нет.
Упала на пол. Сижу курю. Странно, бар не обнесли. Хлебаю какую-то шотландскую хрень. Кухня цела, холодильник пуст, но лёд есть. ???
Сволота, это он детей забрал, обокрал, обескровил мать детьми. Убью гада.
А главное с чего, не ссорились, о моих похождениях может что донесли ?
Не должно, не может быть, да я его сама за измену кастрирую, множественно.
Дожевываю на кухне галеты клубничные и реву от души. Вдруг дверь, щёлк и две собаки сбивают меня со стула, мочат слюнями. Его сильные руки подняв меня с пола, давят меня в объятьях. Он целует моё мокрое лицо, я его влажные глаза, мальчики расстёгивают мне сапоги ....
Мама, у нас эпидемия клопов, я делал фумизацию газом квартиры, видишь, все щели заклеены. Видимо соседи привезли со старой мебелью ...
Я же дала телеграмму ... А мы ухали в деревню ...
А предупредить ? Куда, дедушке на Сибирь ? А же чуть с ума не сошла ...
ЛАЗУРЬ.
Ночь в Германии, особенно в это время, не приходит постепенно, она обрушивается на вас сразу, за несколько минут, но она не даёт сочного цвета. Но цвет этот, силы тёмной стали, отсвечивает пегим оттенком, дымы и туманы от гари жизни.
Я такой-же эффект наблюдала во Франции на Лазурном берегу. Пока солнце садится, светло как днём, но только вечер проглатывает последние лучи, даже ещё не умершего солнца, где-то там, за Испанией - все первые десять минут темень, ни лучика ни всполоха дальней грозы.
И тут вы вдруг видите над собою небо, кобальт подсвеченный золотом памяти, а море даже в ночи отражает синь. Лазурь ...
Это свечение на сто процентов ясного и чистого цвета - краски Берлинской Лазури. Постепенно небо бледнеет, лазурит переходит в яшму к 12 ночи и твой любимый сильной рукой тебя увлекает к себе ...
Лазурь в твоих глазах и на утро, а в его - томная синь желания ...
Ночь в Германии, особенно в это время, не приходит постепенно, она обрушивается на вас сразу, за несколько минут, но она не даёт сочного цвета. Но цвет этот, силы тёмной стали, отсвечивает пегим оттенком, дымы и туманы от гари жизни.
Я такой-же эффект наблюдала во Франции на Лазурном берегу. Пока солнце садится, светло как днём, но только вечер проглатывает последние лучи, даже ещё не умершего солнца, где-то там, за Испанией - все первые десять минут темень, ни лучика ни всполоха дальней грозы.
И тут вы вдруг видите над собою небо, кобальт подсвеченный золотом памяти, а море даже в ночи отражает синь. Лазурь ...
Это свечение на сто процентов ясного и чистого цвета - краски Берлинской Лазури. Постепенно небо бледнеет, лазурит переходит в яшму к 12 ночи и твой любимый сильной рукой тебя увлекает к себе ...
Лазурь в твоих глазах и на утро, а в его - томная синь желания ...
Комментариев нет:
Отправить комментарий