Яша Хрун конечно обаянием Грегори Пека не обладал, а если ещё учесть его рваное пальто и короткие без подшивки брючата в бахроме, да небритое лицо над грязным воротом рубахи - то картинка рассмешит даже самого последнего брюзгу.
-- Яша, а что есть претендентка на твою засаленную кепку и штопор ? - конечно-же я знаю причину Яшиной категоричности, но вида не подаю.
-- Да я их квакалок как жаб бы всех передавил, одну в дом пусти, а потом расплодятся. - после подобных угроз Яша как правило добавлял:
-- Вот ты Дачница свой пацан, дай на фанфурик, а то Сельский Маг закроется, без пятнадцати уже. - и сразу начинал отряхиваться как мокрый пёс, от пяток до хохолка на макушке.
Последние десять лет фамилию - Хрун, как и её владельца, игнорировали не только местные соломенные вдовы - перестарки, но и одноглазая Дуся - его соседка по дому на две семьи.
Яша жил бобылём, работал по случаю, питаясь с огорода и на мизерное пособие.
Даже поселковые собаки обходят Яшу стороной из-за стойкого запаха сивухи, разящего от его тщедушного и прелого тела.
Яшу обманула одна батратчица, то ли с Купянска, то ли с Лисичанска. Видимо для Яши Хруна разница в названиях имела какой-то смысл.
Купянск - он произносил с восторженным придыхом, а Лисичанск - выцеживал презрительно сквозь четыре последних зуба, вроде как его покойная жена была родом из тех мест.
Я только слышала, что она приехала в посёлок ещё летом на заработки. Местный богатей скупил в умирающем колхозе плантации облепихи и нанимал женщин на сборку ягоды.
Яша и пустил её на постой в Залу, как в посёлке именовали центральную комнату в доме.
Сам он поначалу спал в полуразваленном сарае, то ли чтобы духом своим не смущать, то ли для того чтобы "не скурвиться", как он сам пояснял соседям.
Она прожила у Яши пять месяцев, пока была работа на плантации, а потом до самой зимы мыла полы у богатея в конторе, а вот третьего дня исчезла, так и не заплатив за постой, за последние два месяца.
С наступлением холодов Яша перебрался в дом, в комнатку за кухней. Вроде как Яша даже стал умываться, но пить не бросил.
А причиной их разлада стало обсуждение Киевского Майдана.
Батратчица была за дружбу с " Европой ", а Яша за посыл последней на Соловки. Переругались до кулачков.
Она кричала Яше, что лучше на капиталистов работать, чем на своё кулачьё бандитское, а он был горой за колхозы и пенсию советскую.
Так и разошлись - она в Залу, а он в комнатку. Утром рано она просто исчезла.
Яша ходил к богатею разбираться и требовал денег, а тот сказал, что это его не касается.
Яша грозился жаловаться в "Европу", а богатей ему посоветовал не возникать и припомнил ему, как Яша двадцать пять лет назад штаны в Партбюро протирал, пока богатей по две нормы на комбайне давал ...
С тем и расстались, богатей в ожидании по телеку новых вестей с Майдана, а Яша ...
Комментариев нет:
Отправить комментарий